В Железнодорожном районном суде завершается громкий судебный процесс над экс-начальником ОБЭП Фёдором Козиным и экс-начальником отдела ОБЭП по Железнодорожному району Павлом Кленышевым, Высокопоставленных полицейских обвиняют в получении через посредников взятки в сумме 2 млн рублей, которые, как полагает гособвинение, полицейским передавались за отказ в возбуждении уголовных дел в отношении бизнесмена. Козина также обвиняют в покровительстве руководству хлебной базы №36, где, как полагает следствие, было похищено зерно из госрезерва. 9 августа оба выступили с последним словом, вспомнили Бога, Оноре де Бальзака, советский кинематограф, но вину не признал ни один, ни другой. За заседанием наблюдал корреспондент «Орловских новостей».

«Ваша честь, в последнем слове я хотел бы одного, к Богу обращаюсь, если правда на стороне гособвинителей, - начал с надрывающимся голосов выступать Федор Козин, - я молю Бога о том, чтобы он дал им счастье, чтобы он дал их семьям и их детям благополучие, чтобы они счастливы были на этой земле, а моя семья не могла иметь права жить на этой земле. Но если это не так, то все то, что я пожелал вам – пусть будет мне, а все то, что я пожелал своей семье – пусть будет вам».

Особое внимание Козин уделил тому, что все события, которые происходили с получением взятки, по его словам, происходили параллельно с его существованием, и к нему никакого отношения не имеют. Еще на прениях он произносил такую фразу: «В моих действиях нет даже ни состава преступления, ни события. Это равносильно, если бы на меня покушение на президента в Америке повесили – да Козин телевизор смотрел, ну да, смотрел, но события происходили параллельно от меня. Я от этого события далек как от убийства Кеннеди».

Еще по теме: Фальш-потолки и самостоятельный директор. В суде допросили очередных свидетелей по делу Фёдора Козина. Репортаж «ОН»

«Все те суммы, которые лежат в основе гособвинения, я о них даже не знал, и слыхом не слыхивал. Господь свидетель, никаких разговоров и встреч с Кленышевым у меня не было. Я вообще не видел его в этот промежуток времени и не знал, что Девятин с ним встречался», - уверял Козин, задавшись вопросом, «каким образом можно вменять статью о групповом сговоре?». 

«У меня два свидетеля. Мне бог свидетель и Кленышев, что взятка мне не предназначалась», - добавил Козин.

Отдельно обвиняемый заявляет, что свидетели по делу постоянно меняют показания. 

Также по мнению экс-начальника ОБЭП, укрываются доказательства, которые якобы подтверждают его невиновность, в том числе материалы ОРМ, а «стенограмма разговора [и вовсе] нагло обрезана».

«Как мне бороться, скажите? Как доказать свою невиновность, когда нарушается и попирается закон? И все здесь сидящие прекрасно понимают, что есть такие записи разговоров. Но они боятся, что будет доказана невиновность Козина. И поэтому их просто прячут!» - заявил суду Козин в своем последнем слове.

Еще по теме: «А потом они предложили мне купить базу»: суд допросил нового свидетеля по делу экс-начальника ОБЭП Фёдора Козина

В качестве примера Козин сослался на то, что якобы информация с телефона свидетеля Девятина, который должен был изыматься, суду не была представлена.

«Вы только вдумайтесь, в этом телефоне вся информация! Почему вы даже не обследовали этот телефон? Ни одного документа нет об изъятии! А Девятин заявляет, что телефон он потерял! Кому непонятно для чего это делается? Девятин просто лжет и никаких номеров в его телефоне кроме служебного у него нет», - сказал суду Козин.

Экс-полицейскому также вменяют бездействие, но он, по его словам, не понимает, в чем оно заключается. 

«А что я должен был делать? Я понять не могу, если я не имею права координировать действия территориального УВД без ведома начальника УМВД и замначальника УМВД, если я не несу ответственности и не имею права вмешиваться в оперативно-служебную деятельность. Я не контролирую, я не имею права давать каких-то указаний. Каким образом мое бездействие может быть вообще преступным?» - говорит Козин, заверяя, что на тот момент он и вовсе находился совсем на другой должности.

Свою причастность к взятке Козин всячески отрицает. На этапе судебных прений он также заявлял: «Я вижу одно, что используют мою фамилию, а я к этому делу никакого отношения не имею». 

С делом о «Хлебной базе №36», по словам Федора Козина, «складывается точно такая же ситуация».

«Также телефонные разговоры прячутся, где они (предприниматели. – прим.ред.) звонят мне, говорят слова благодарности, что благодаря моим законным действиям они получили прибыль. Прошу, предоставьте их. Может, Козин лжец», - говорит подсудимый.

Аналогично первому эпизоду Козин искренне не понимает, каким образом он нарушил закон. «Я не знаю, что незаконного я сделал. Я собирал их в своем кабинете, собирал по просьбе заявителя. Я приглашал судебных приставов, ответчиков, уточнял ситуацию. Я нигде и ни на кого не давил, я выслушивал их мнения, высказывал свою точку зрения. Я ни разу не просил кого-то из них не обжаловать мое решение. Законом мне это делать позволено. Я понять не могу, что я преступного сделал? Ни один из сотрудников не сказал, что Козин надавил, Козин сказал принять такое решение. Это дело нонсенс из нонсенсов. Когда мои подчиненные поступают законно, принимая решения, а начальник поступает незаконно и обвиняется в преступлении. Полный абсурд», - заявил суду бывший высокопоставленный полицейский.

После этого слово взял второй обвиняемый по делу – Павел Кленышев. Ему инкриминируют только взятку. 

«Добавить нечего, но я скажу, – начал он. – Изучали это чудное дело полтора года. И не иначе как это уголовное дело – чистой воды волюнтаризм, по-другому его назвать никак и нельзя. Те люди, режиссеры, которые это все делали, как сказал один человек, ошиблись в одном – это в моем и Козина психологическом портрете. Они решили, что мы такие же как они. Бальзак по этому поводу сказал: «Гнуснейшая привычка карликовых умов — приписывать свое духовное убожество другим». Вот это сделали сотрудники ФСБ, Следственного комитета и прокуратуры», - таким красноречивым заявлением обозначил свое выступление Кленышев.

По его мнению, дело сфальсифицировано, да так, «что ни одна буква, ни одна запятая не сходятся».

И на прениях, и в последнем слове, Кленышев говорит о том, что камеры не зафиксировали момента получения взятки (одна была разряжена, а вторая смотрела в противоположную сторону), а деньги ему якобы подбросили, а свидетели не могли видеть в темноте и сквозь предметы, мол такому они могли научиться разве что в Хогвартсе.

«Я не виновен в этом преступлении ни на одну йоту. О том, что Девятин делал, я не знал и об этом с ним никаких разговоров не вел. Все, что он у меня спрашивал, я ему говорил. И у меня цель была не получить взятку, я о ней не знал, что Девятин с Кузьмичевым и Нечаевым вымогал эти деньги. У меня цель другая была – своя работа оперативная», заявил Кленышев.

Также Кленышев добавил, что, тем временем, сам предприниматель Бакулов за дачу взятки к уголовной ответственности не привлекается.

«Пока не сдохну, я буду добиваться своей невиновности. И незаконные решения ничем хорошим ни для кого абсолютно не закончатся – ни для меня, ни для других лиц, которые по другую сторону стоят», - заявил в последнем слове Кленышев. 

Приговор огласят 17 августа.

 

Елена Торубарова