«Это было началом конца»: Инженер из «Ремспецмоста» рассказал, что не срослось с Красным мостом

В рамках судебного процесса над Сергеем Лежневым накануне был допрошен важный свидетель, работавший в компании “Ремспецмост”. Трехчасовой допрос раскрыл некоторые подробности событий, связанных с ремонтами моста Дружбы и Красного моста.

Владимир Полежаев - профессиональный инженер, входивший в прошлом в руководство белгородского подрядчика “Ремспецмост”.

Суд интересовал период с 2019 по 2021 год, когда компания получила ряд важных орловских подрядов, включая ремонты моста Дружбы и Красного моста. Полежаев в то время был заместителем директора по строительству, а потом уволился, когда началась процедура банкротства фирмы.

В “Ремспецмост” он попал в 2018 году по протекции генерального директора Евгения Подрезова. С ним Полежаев работал ранее в строительной сфере, но в другой фирме. А в “Ремспецмосте” кроме Евгения Подрезова работал и его отец. Он был главным инженером.

Суд, конечно, интересовал учредитель фирмы Александр Молчанов, который ранее в одних из показаний фигурировал, как человек, реально принимавший все важные решения. В ходе допроса свидетель не вспомнил участия этого человека в деятельности организации, что вынудило гособвинителя зачитать показания, данные тем же свидетелем на этапе следствия.

В них говорилось, что у Молчанова в офисе компании был свой кабинет, а с Полежаевым ранее они тоже уже были знакомы. Более того, Полежаев на протяжении 12 лет работал у Молчанова в другой организации. Услышав несостыковку, свидетель подтвердил более ранние показания.

Как бы то ни было, Владимира Полежаева пригласили в “Ремспецмост” как специалиста с высшим инженерным образованием, хорошо разбирающегося в чертежах и конструктивах. Это было очень кстати, когда фирма получила серьезные объекты в Орловской области.

В этой связи прокурора Сергея Теслова заинтересовало, были ли ранее у компании какие-то серьезные объекты. Свидетель ответил, что что-то они ремонтировали, но конкретику назвать не смог. Правда, с приходом Полежаева с мостами фирма точно работала - это были небольшие проекты в Белгородской области. Зато их было порядка двух десятков. Некоторые, считает Полежаев, были сопоставимы по сложности с орловскими.

Днем ранее, напомним, в суде допрашивали Игоря Тинькова, который курировал реконструкцию Красного моста в качестве зампреда областного правительства. Тиньков достаточно скептически отзывался об уровне белгородской фирмы. Ему не понравилась ни квалификация специалистов, ни отсутствие собственной строительной техники.

Отвечая на вопрос про краны и прочее дорогостоящее оборудование, Владимир Полежаев ответил, что конкретно под Красный мост что-то приобретено было. На момент же прихода специалиста своей техники не было, но ее, вероятно, арендовали.

После выхода на орловский рынок белгородцам предстояло доделать мост Дружбы. К разработке проекта они отношения не имели. Он предоставлялся заказчиком, а руководство “Ремспецмоста” могло либо принять, либо отвергнуть документы. Они все приняли.

Дальше речь зашла о деформационных швах моста Дружбы. Там по проекту были предусмотрены британские материалы, доступность которых в условиях пандемии сейчас не понятна. Но точно известно, что подрядчик заменил их материалом, который счел равноценным.

Свидетель не упоминал сложности периода пандемии, но упомянул более дешевую цену реально купленных материалов. Именно такое объяснение несоответствия проекту считает важным и обвинение.

“Монтировали аналог. Видимо, подешевле. Мы обсуждали, что есть проект и надо делать по проекту. Но я - подневольный человек, у меня был руководитель”, - вспомнил тогдашний замдиректора подрядчика.

Прокурор пытался зафиксировать в протоколе допроса то, что предусмотренный проектом материал был в то время на рынке, но Евгений Подрезов выбрал другой. Этому помешала адвокат Сергея Лежнева Елена Никифорова, которая обратила внимание на то, что свидетель такого не говорил.

Защитник и гособвинитель начали пререкаться по принципиальному для них вопросу. Никифорова обвинила Теслова в том, что тот извращает слова свидетеля, с чем тот не согласился.

Свидетель в это время молча все слушал и свою позицию не уточнял. Судья Андрей Третьяков пригрозил удалить обоих участников спора, оставив в зале более молчаливых участников процесса.  

После окончания пререканий Полежаев отметил, что используемый на объекте материал был полным аналогом того, который был прописан в ПСД. А саму замену в контексте моста Дружбы он назвал безопасной.

Потом снова начался балаган, который прекратил судья. Он напомнил всем об их процессуальном статусе и призвал не примерять на себя, подобно театральным актерам, чужие роли. В данном случае он имел в виду свою монополию на председательствующий статус.

Когда порядок был восстановлен, свидетель рассказал, что не знает, каким образом юридически была оформлена закупка материалов, которых не было в проекте. Зато рассказал, что альтернативный материал по некоторых техническим характеристикам был даже лучше изначально запланированного британского варианта.

При этом, замена материала позволила сэкономить порядка полутора миллионов рублей.

Хищение средств при ремонте моста Дружбы - один из эпизодов рассматриваемого дела. Но более резонансным был эпизод с Красным мостом - там белгородцы начали тратить на себя авансовые средства, на объекте ничего не происходило, а силовики с беспрецедентной скорость возбудили громкое уголовное дело.

Еще до увольнения свидетеля Полежаева из “Ремспецмости” генеральный директор Евгений Подрезов уже был лишен свободы.

Одним из совершенных преступлений, связанных с Красным мостом, была фальсификация документов, дающих право работать с объектом культурного наследия. А именно таким объектом является Красный мост.

На вопрос прокурора о наличии разрешения в зале суда свидетель ответить затруднился. Да и вообще при переходе разговора к Красному мосту память значительно ухудшилась.

Но она воскресла, когда речь зашла о конкретных строительных проблемах. Из показаний замдиректора следовало, что имевшаяся проектно-сметная документация противоречила реальным особенностям моста, что и затормозило работы, а потом привело к их провалу. 

“При разработке существующих конструкций оказалось, что технические решения, принятые в проекте, не соответствуют тому, что есть по факту. Необходимо было вносить корректировку в проект, дорабатывать какие-то элементы. Это было началом конца”, - объяснил свидетель.

После этого Полежаев рассказал о своем решении уволиться из организации. По его словам, он слышал фразу “кассовый разрыв” и понял, что все плохо. Но конкретно ему ничего начальство не говорило.

“Подрезов никогда не говорил, что все, хана. Пытался, наверное, что-то сделать. То, что денег нет или не хватает, я во всех организациях регулярно раз в месяц слышал. О том, что организация прекращает существование, мне не озвучили”, - вспомнил бывший заместитель директора.

Прокурора интересовало соответствие полученных авансовых средств тому объему расходов, которые успела понести организация на Красном мосту. Свидетель ответил, что эти суммы сопоставимы. 

В частности, стало известно о том, что специально ради крупного объекта в собственность фирмы была закуплена техника. Полежаев не смог оценить, насколько это было финансово оправданно, но пояснил, что параллельно с Красным мостом организация не брала себя никаких объектов и рассчитывала выполнить запланированный объем работ.

Возвращаясь к неактуальному проекту, свидетель рассказал, что составлял список проблем, которые нужно решить. Это произошло уже в первый месяц работ.  

Прокурор обратил внимание на то, что проблемы вскрылись еще в марте, а предбанкротная ситуация у фирмы возникла лишь в августе. Свидетель это не оспорил.

После этого гособвинитель вспомнил о белгородском городке Губкин и спросил, посещал ли его Полежаев. А после этого - о том, осведомлен ли он о подготовке документов, дающих разрешение на работу с объектом культурного наследия.

Память снова начала отказывать свидетелю.

Это повлекло за собой зачитывание первоначальных показаний, из которых выяснилось, что Подрезов поручил Полежаеву сфальсифицировать документы на работу с объектами культурного наследия. А произошло это так раз в городе Губкин.

Свидетель признал достоверность показаний, данных на следствии. По его словам, с годами память стала ему отказывать, чем и были вызваны несостыковки в показаниях.