Настоящая поэзия всегда пробьётся: поэтесса Ирина Семенова о творчестве в советское время, Z-авторах и популярности

Тургенев, Фет, Лесков, Бунин, Андреев… Целая плеяда писателей и поэтов, снискавших не только всероссийское, но и мировое признание, родилась и выросла на орловской земле. Все они являются огромной гордостью для орловцев и значимым поводом, чтобы во всеуслышание заявить: «Я родом из Орловщины, колыбели русской литературы». При этом ни Бунин, ни Андреев не стали последними великими орловскими творцами. На орловской земле и по сей день продолжают рождаться сильные авторы, среди них поэтесса Ирина Семенова, чьи стихи высоко оценивало руководство Союза писателей. В интервью «Орловским новостям» Семёнова рассказала, как вырастить сильных поэтов, о редактуре в советское и постсоветское время, о современной поэзии и многом другом.

 - Ирина Семеновна, начать интервью сразу хотелось бы с вопроса: «Как стать поэтом?». Вы, как уже состоявшийся автор с регалиями, узнаваемым стилем и именем, можете поделиться своим опытом в данном вопросе?

- Знаете, когда-то я даже писала на эту тему стихи. На мой взгляд, поэтом стать никак нельзя, им надо родиться. Нельзя научиться писать стихи. Конечно, можно научиться хорошо слагать рифмы, но, чтобы быть поэтом, нужно иметь особый слух, нужно уметь слушать внутреннюю музыку – внутреннюю не только в себе, а во всём мире.

Знаете, что такое поэзия? Поэзия — это ветер. Но это не просто ветер, а ветер звучащий. Если честно, моя любимая поэтесса - Анна Андреевна Ахматова. За мои предпочтения меня сильно ругали мои мэтры - и Станислав Юрьевич Куняев, и Николай Константинович Старшинов.

- Почему они ругали за любовь к Ахматовой?

- Она принадлежала к Серебряному веку, а им это очень не нравилось. Это было время распущенных нравов. Однако тогда была великая поэзия, и мне было это ценно, а каких они были нравов, мне совершенно безразлично.

- Вы говорите, что поэтом нужно родиться. Расскажите, какими качествами обладает поэт?

- Вы знаете, лучше бы вообще поэтом не рождаться. Он ведь существо абсолютно издерганное. Это существо, которое постоянно неспокойно и к чему-то все время стремится. При этом поэт всегда слушает. В свое время орловский поэт Виктор Петрович Дронников говорил: «Надо иметь ухо». Слова — это звуки, как в музыкальном произведении. Если их не слушать, то получается механическое передвижение материала, но поэзия - она живая. Почему, к примеру, хороши стихи Николая Рубцова? Потому что у него живые стихи. Они не вычурные и не заумные, а простые и звучащие.

- Делая первые шаги, да и уже когда были узнаваемы как поэт, на кого равнялись? Кто вас вдохновлял?

- Как я уже сказала, я любила Анну Ахматову и поэтов Серебряного века в целом. Хотя меня за это ругали, но я любила их, потому что у них была культура. Советские писатели редко обладали этой культурой. У поэтов Серебряного века была культура слова, историческая культура... Поэтому я к ним стремилась.

Когда я попала в среду советских писателей, моим первым учителем был Николай Старшинов. Он поэт военного поколения. Он хороший лирический поэт. Когда я к нему пришла, он мне сказал: «Мы из вас сделаем рабоче-крестьянского поэта, потому что вы декадентка». И он стал меня переделывать. Все редакторы тоже стремились меня переделать с таким посылом: «Почему вы взяли тему Гете? Зачем это вам нужно? Вот деревня, вот дедушка с бабушкой, и там овцы и коровы. Пишите про это».

- Вас удалось переделать?

-  Я бы не сказала, что удалось, но на землю меня поставили прочнее. В общем, я грохнулась с небес на землю. Знаете, всё окружение того времени, молодые поэты, они все писали о том, как батька в чехословацких клеверах воевал, жена грибы солила и так далее [ссылается на строки из стихотворения Николая Дмитриева - прим.ред.]. Их влекло в прозу, а меня это очень раздражало.

- От вас требовали таких же стихов?

- Да, именно так. Конечно, в моих первых книжках эти требования проглядываются. Была такая редактор Грязнова. Однажды она просто взяла мое стихотворение и заменила в нем слово «печаль» на что-то другое, то, что ей было угодно. Тогда редактор мог себе это позволить.  С молодыми ребятами, которые еще ничего не умеют, я так не поступала.

- Когда ваши стихи стали выходить без такой жесткой редактуры?

- Свободное волеизъявление мне предоставил Александр Лысенко [с 1990 по 2017 год руководил орловским книжным издательством «Вешние воды»]. Я написала всё, что хотела. Результатом этого стала довольно объёмистая книга под названием «Смех бесстрашной Музы». В ней было все: и юмор, и деревенские, и любовные мотивы. Этот сборник вышел в 1994 году.

Моя книга сразу стала сенсацией в Москве. Все потому, что я задействовала и религиозную тему. Например, там есть поэма «Тихон Задонский». Признаюсь, это – моя первая религиозная поэма.

Я заметила, что после выхода сборника все обратились к теме религии, даже некогда атеистически настроенные поэты.

 - Насколько важно для поэта обучение в Литинституте? Вы сами же не обучались там.

- Нет, я там не училась. Я считаю, что Литературный институт испортил многих поэтов. Они все вышли оттуда одинаковые, их прямо невозможно было отличить друг от друга. Но среди них были выдающиеся авторы, такие как Николай Рубцов. Конечно, он с трудом и долго там учился. Литературный институт закончил Юрий Кузнецов. Эти выпускники Литинститута выделились, а многие были просто очень похожи друг на друга.

- Хороший наставник может направить на правильный путь или можно без него обойтись?

- Наставник может научить начинающего поэта грамотно пользоваться текстом. Сейчас появилось много поэтов, которые пишут абы как. Ты читаешь их стихи и думаешь, что это такое: непонятно, поэзия или нет.

Я могу назвать имена современных поэтесс: их немного, но они интересные и настоящие. Например, есть такая поэтесса Нина Ягодинцева, живёт она в Челябинске. Где-то под Москвой живет Марина Котова. К сожалению, умерла Ольга Гречко. Она была очень талантливая. Из тех, кто остался, еще хорошие поэтессы - Надежда Мирошниченко и Диана Кан.

Также мне очень нравятся стихи Татьяны Брыксиной. Она поэтесса от Бога. Она слышит поэзию.

- Участие в объединениях при том же Союзе писателей необходимо поэту для его становления?

- Такое участие было добровольным, но оно несомненно помогало начинающим, еще не сформировавшимся поэтам. Отмечу, что многие из тех ребят, которые входили в наше литобъединение, смогли в дальнейшем поступить в Литинститут и стать крупными авторами, как, например, Алексей Шорохов.

Одного своего ученика я нашла на конкурсе эстрадной песни, где я была в жюри. Он просто прочитал стихотворение, и я предложила ему присоединиться к нашему литобъединению. Это Виталий Ефимов. Запомните это имя. Он — очень талантливый парень. Мы командировали его в Литературный институт, но там ему всё не понравилось. Он поэт сам по себе. Такой, каким он хочет быть. В итоге он закончил МИИТ и связал свою жизнь с железной дорогой.

Другой молодой поэт, Алексей Сухинин, ему лет 40, живет где-то в Верховье и работает тоже на железной дороге. Его стихи можно прочитать в наших альманахах. Он тоже очень талантливый.

 - Как считаете, без помощи наставников и участия в литобъединениях может ли поэт сам себя сформировать как сильного автора?

- Конечно, может, но это гораздо сложнее. Начинающему поэту нужно и получать замечания по своим работам, и общаться с другими молодыми авторами. Как раз в литобъединениях они могли почитать друг друга и обменяться мнениями. И это было очень важно для них. К замечаниям мэтров они прислушивались внимательнее.

Однако бывают уникальные случаи. Есть у нас поэт Андрей Шендаков. Он родился в Болхове, но уже живет в Орле. Он пришел к нам уже готовым поэтом. Думаю, если это дано человеку, то он приходит со стихами, которые уже можно читать публике. Другие же будут сидеть годами, заниматься и учиться, но все равно ничего не выйдет.

 - Вы в свое время учились и жили в Ленинграде. Почему вернулись в Орел?

- Орловская область – это родное место. Здесь мои корни. Моя мать из Орловской области. Живя здесь, с детства ты знаешь каждый закоулок и вспоминаешь молодую мать, бабушку…Это все тебя формирует.

- В Орловской области пишется по-особенному или место не имеет принципиального значения?

- Я бы не сказала…Хотя всё, что я написала, я написала в Орловской области. Здесь больше тишины, а в Ленинграде шумно и там много людей. Возможно, поэтому там сложно сосредоточиться, но тем не менее другие люди пишут в Ленинграде и стихи, и картины. Думаю, все зависит от характера человека.

- Ирина Семеновна, почему орловским талантам не удается снискать всероссийскую славу, подобно Тургеневу, Лескову, Андрееву? Как думаете, в чем проблема?

- Сейчас литература вся обмельчала.

- Вы же сказали, что есть хорошие авторы?

- Да, они есть, но хорошая литература фрагментарна.

- Может быть, орловским талантам просто не хватает продвижения?

- Знаете, сейчас все замерло. Идет война и в такой обстановке сложно писать безмятежные лирические стихи.

- А если не лирические? К примеру, сейчас сформировался целый пласт Z-поэтов, среди которых особенно выделяются Анна Долгарева, Анна Ревякина и Александр Пелевин. Вы знакомы с их творчеством? Как думаете, будут ли они так же популярны после СВО?

- Нет, мне как-то не попадались их стихи. Вы знаете, если мы вспомним годы Великой Отечественной войны, то тогда появились целые когорты поэтов войны. После завершения войны они сохранились как классики. Если ты создаешь настоящую поэзию, то она выживет, и неважно, где ты ее пишешь: на войне, в тылу или в огороде. Я думаю, что дальнейшая судьба этих молодых поэтов будет зависеть от них самих.

- С началом СВО вы сами хотели написать стихи, посвященные этим событиям?

- Я пыталась, но у меня не получилось. Чтобы писать хорошие стихи, нужно видеть все детали перед собой и знать, что происходит. Я не могу написать, что где-то кто-то стреляет. Поэту нужно знать воина, того, кому посвятить стихи.

Знаете, настоящая поэзия всегда пробьётся. Она не может быть забыта. А просто так стихи пишут очень многие: и про СВО, и про что угодно. И тем не менее это никого не тронет.

- Значит, написать хорошие стихи могут те люди, которые погружены в эти события?

- Это желательно, потому что просто так написать нельзя. Стихи должны быть не прямолинейными.

-  До появления интернета образованная, культурная часть общества ходила послушать поэтов, а тот же Есенин был суперзвездой своего времени. Поэты Серебряного века были настоящим голосом своего времени, голосом поколения. Сейчас же многие предпочтут провести свободное время за просмотром сериалов или смешных видео в сети. Зачем сейчас поэзия? Зачем людям стоит читать стихи и поэмы?  Чему поэзия может научить? Что она может помочь развить в современном человеке?

- Прежде всего, поэзия помогает развить человеческую душу. Это развитие идёт вразрез с тем, что даёт интернет и современная цивилизация. Всегда поэт хочет донести определенную мысль, и хорошо, если он будет услышан. Подавляющим большинством он не может быть услышан, потому что большинство живет на какой-то общей ноте.

Хочу сказать молодым поэтам, что надо читать классику. Надо читать Тютчева, Баратынского. Пушкина уже все наизусть знают, но, тем не менее, перечитывать его не вредно.

Надо знать свою культуру. Сейчас, когда так тяжело и кажется, что не до культуры… Но тем не менее, эта поэзия в окопах выживала. В окопах люди сидели под пулями и тем не менее помнили Пушкина, помнили Есенина.

Есенина очень любили. Он имел очень большую популярность и влияние на умы современников. Есенин говорил об очень простых вещах: о родной деревне, о матери. Он говорил об этом так, что просто невозможно забыть. А можно говорить так, что это вообще не будет услышано никем. Благодаря Есенину я обратилась к Востоку. Как ни странно, он воспевал всё время его.

- Ирина Семёновна, вам не обидно за себя и за других поэтов, что вы не получаете такой славы и признания, как актеры и рок-звезды?

- Каждому своё. Слава будет, если будет истинное творчество. Если это будет трогать души людей.

- Все-таки имена поэтов, особенно современных, не так широко известны массам. Может быть, вам хотелось, чтобы люди больше увлекались поэзией?

- Никогда мне не было свойственно тщеславие. Я считаю, что эта суета не нужна. Она только мешает сосредоточиться. Когда человек вдумчив, то ему не до этого.

Слава обманчива: придёт — так придёт, не придёт – значит, нет. Баха через сто лет открыли. Вот вам и слава. Теперь кто не знает Баха? Как говорится, как Бог даст.

- Можно ли прокормить себя стихами?

- Прокормить себя невозможно. Поэт обязан быть нищим. Я отвечаю этому идеалу поэта больше всего. Всех поэтов, каких я только знаю, я никогда не видела богатыми и сильно преуспевающими.

Если поэт уже «заелся», у него все есть, то это шаг к тому, что он перестанет творчески развиваться. Это проверенный факт. Когда поэт сильно преуспевает, имеет много денег или еще чего-то, то творчество уходит от него. Оно избирательно и не любит этого. Поэзия уходит от таких людей. Его просто покидает вдохновение.

- Как считаете, стоит ли стихи писать тем, кто не собирается становиться профессиональным автором?

- Если очень нравится, почему нельзя? Поэзия даёт гармонию душе, яркие чувства от того, что я смог сказать через стихи то, что хотел. Возможно, вы потом покажете их, и вам скажут, что все очень неплохо получилось.

Вообще, с поэзией все сложно. Много я потратила сил на все это дело. Жизнь потратила. Стоило ли это того? Это все скажет будущее, когда меня не будет. Как вспомнят обо мне, я не знаю.

Честно говоря, сейчас я очень жалею, что стала поэтессой, а не какой-нибудь поварихой. Я была бы рада, если бы жила как простые люди, разговаривала на народном языке. Эти высокие материи ни к чему нормальному человеку. Поэзия — это язык богов. Когда вы говорите на языке поэзии, то, конечно, вы уже уподобляетесь немного богам. Поэтому все поэты так надменны. Кто-то хочет быть таким: поставить себя выше общества, потому что он поэт. А кто он такой вообще-то?

Я за свою жизнь многого добилась: получила девять всероссийских премий. Это всё-таки немало. Сколько было зависти, сколько было всего! Но я не считаю себя каким-то выдающимся человеком. Я просто человек. Если ты навсегда останешься человеком, то в таком случае твоя поэзия прорастёт. Нужно делать хорошие дела и что-то полезное для людей.

- Как сейчас можно было бы популяризировать поэзию в массах?

- Как мне кажется, единственным способом популяризации поэзии остаются песни. Или делать, как в советские времена. Выступали же Евтушенко, Рождественский и Вознесенский. Я не хочу им уподобляться, потому что это вообще одиозные фигуры. Но тем не менее они устраивали вечера и собирали целые стадионы. Люди приходили их послушать, но слушать-то, по сути дела, было нечего. Самым талантливым среди них был Евтушенко, но это не говорит о том, что его творчество мне очень нравится. Все это очень поверхностно. Глубокие поэты, такие как Алексей Решетов, Олег Чухонцев, сидели по норам.

- Значит, подлинная поэзия скрыта от масс и ее нужно искать?

- Конечно, надо искать. И, конечно, нужно, чтобы к этому больше интереса проявляли телевидение и интернет.