«Чудом свои же не прибаранили»: Паша Нэро о Бахмутской мясорубке, русском рэпе и адаптации после СВО

Орловец Паша Нэро в 2025 году стал одним из исполнителей, принявших участие в записи проекта "Рэп Взвод". Будучи ветераном ЧВК "Вагнер" и участником Бахмутской мясорубки, Павел исполняет песни в жанре милитари-рэп, строит семейную жизнь и добивается получения от государства положенных ветеранам СВО льгот. "Орловские новости" побеседовали с земляком о спецоперации, музыке и возвращении ветеранов в мирную жизнь.

- Первый вопрос о том, как ты стал исполнителем рэпа. Слушают его миллионы, но не все находят в себе силы попробовать себя исполнителем. В каком возрасте предпринимал попытки? Сразу получилось?

- Лет в 13-14 услышал рэп, мне понравилось. Решил попробовать, начало получаться. И лет до 16-17 пробовал. Но в силу отсутствия жизненного опыта и базы знаний трэки были неплохо сложены, но ни о чем. Не было смысла в этих песнях.

Дальше в силу обстоятельств несколько лет не притрагивался к музыке, а после возвращения с СВО решил попробовать. Оказывается, что теперь мне есть, о чем говорить. 

- Кто был изначально источником вдохновения - американские исполнители или отечественные?

- Нет, исключительно российский рэп. И раньше, и сейчас. Зарубежные мне не нравились. Но не в том формате, что меня это отталкивает. Просто я не понимаю, о чем они читают. Мне они далеки. А российский рэп близок, хотя далеко не весь. У нас очень много плохого, некачественного рэпа. И сейчас, и раньше так было. Но есть и хорошие исполнители.

- А музыкальное образование у тебя есть?

- У меня нет никакого музыкального образования. Я не имею играть ни на одном музыкальном инструменте и не знаю нот. Просто воспринимаю музыку на слух. 

- Врожденный талант?

- Слух, наверное, есть. Понимаю, как в бит попадать.

- А как творческая пауза возникла?

- Ну взросление, новые увлечения. И сложились обстоятельства, что стало не до музыки. 

- Как попал на СВО?

- Ушел добровольцем в 2022 году. В октябре. В составе частной военной компании “Вагнер”. Принимал участие в штурме города Соледар. Был в Лисичанске и Белогоровке. Контракт был с осени по весну. Чуть-чуть повоевали.

- Бахмут чуть позже был?

- Я застал преддверие Бахмута. Мы подходили к городу, и последние дни моего контракта наша позиция находилась на возвышенности, с которой открывался вид на большую часть города. Ночью он светился постоянно от огней. Что-то там горело, взрывалось. Днем он дымил. И у моих сослуживцев были большие опасения, что мы за несколько дней до конца контракта отправимся на штурм Бахмута. Но контракт закончился раньше и мы обрадовались, что живые. 

Штурмы Бахмута, Соледара и Попасной называются операцией “Бахмутская мясорубка”. Не только командование нашей организации, но и сотрудники Минобороны назвали операцию именно так. Потери были очень большие. Как с нашей, так и с их стороны. Но задача была выполнена, и Бахмут стал Артемовском.

- Пригожина видел лично?

- Конечно. Один раз его видел. Он вербовал меня и моих сослуживцев. Предлагал участие в СВО в составе своей частной военной компании. С очень большим уважением отношусь к Евгению Викторовичу. Несмотря на какие-либо события, происходившие с его участием, по-прежнему остаются теплые воспоминания о нем. Как о человеке, который действительно любил свою страну и делал все, чтобы она стала еще более великой.

- Каковы живые впечатления о нем? Людей впечатляли и видео с его участием. Что испытывал, когда вживую его слушаешь?

- Его речь длилась буквально 20 минут. Когда я его увидел, еще не знал, кто это такой. Он представился просто сотрудником ЧВК “Вагнер”. И все 20 минут, пока он говорил, люди стояли завороженными. Он - очень харизматичный человек. От него веет силой. Все, что им было сказано, потом исполнилось. Ни одним словом не обманул. Все обещанное было сделано в адрес меня и моих сослуживцев. 

- Ты наверняка видел в интернете запись из какой-то колонии, собравшую миллионы просмотров. У него речь одна и та же каждый раз была или он находил новые слова для людей.

- Одна и та же речь - вряд ли. Но тезисно она была об одном и том же. Смысл был в том, чтобы привлечь новых сотрудников в компанию. Поэтому ключевые моменты были, конечно, одни и те же. Он же приехал не для того, чтобы о жизни поболтать, а для того, чтобы рассказать плюсы и минусы предстоящего контракта. Чтобы у людей была ясность о том, что их ждет и что от них требуется.

- Кроме тебя много желающих было в тот набор?

- Вместе со мной ушло еще 116 человек. Если брать не этот день, а мой призыв. Желающих было больше, но не все прошли вступительные экзамены.

- Из-за чего? Здоровье?

- Здоровье, физическая подготовка, морально-волевые качества. Евгению Викторовичу были нужны люди, готовые умереть за Россию. Не просто выполнять приказы, а отдать свою жизнь. С полным пониманием значения этой фразы. Человек на определенный срок продавал свою жизнь частной военной компании, у которой была определенная задача - захват ключевых точек и участие в СВО на стороне России. 

- То есть, большой процент откликнулся из тех, кто его слушал?

- Безусловно. Я не знаю точных цифр, но достаточно часто встречаются данные о том, что до начала лета 2022 года в составе компании было порядка пяти тысяч человек, а к моменту начала штурма Бахмута сотрудников было более 50 тысяч. За год человек смог привлечь на сторону России порядка 50 тысяч.

- У тебя до этого был боевой опыт?

- Нет, я даже срочную службу в армии не проходил. 

- А у Пригожина сколько тренировочный лагерь длился?

- Во время моего призыва подготовка длилась три недели. 21 день по 20 часов в сутки. Оставшиеся четыре часа давали на сон и прием пищи. Я безмерно благодарен всем инструкторам, потому что они все были боевыми ребятами, прошедшими не одну командировку. Сирия, Ливия, Африка, СВО. Я остался жив благодаря двум факторам. Это подготовка в тренировочном лагере и Господь Бог уберег.

- Как вообще можно 20 часов подряд тренироваться?

- Можно, все нормально. Где-то вместо физической подготовки у нас была теория. Например, занятия по радиосвязи, по тактической медицине. Физической нагрузки было меньше, чем 20 часов в сутки. Но занятия старались максимально скомпоновать. Так, чтобы за короткий промежуток времени вложить в будущих бойцов знания, которые позволят им не погибнуть в первые дни. 

Одна из тренировок заключалась в том, что целый день мы собирали и разбирали автомат Калашникова. Сидя, лежа, в темноте, с завязанными глазами, на спине. Разобрал - собрал. Инструктор нас предупредил, что пока нас тошнить не начнет от автомата, мы не перестанем это делать. И это очень сильно помогло, потому что уже не надо было смотреть, какая деталь в какую вставляется. Все делалось машинально, и в горячие минуты это решает очень много. В том числе - будешь ты жить или нет.

- В тот период, который ты застал, насколько ключевую роль играли дроны на СВО?

- Дроны-камикадзе были в единичных количествах. В основном дроны выполняли функцию разведки. Это были небольшие квадрокоптеры, видимые с земли. Они помогали наводить артиллерию. И большие “крылья” - беспилотники на бензиновой тяге, которые летали высоко. Их можно было не увидеть с земли, но они давали четкую картинку. И у нашей страны гораздо более развито это направление, поэтому были лучше и качество беспилотников, и уровень взаимодействия с пехотой, чем у противника.

- Было очень много информации про Бахмут, а про Соледар - меньше. Это были такие же бои за каждый дом? 

- Да, это городской бой. Соледар немного других размеров, но такой же город. Так получилось, что мое подразделение заходило со стороны единственного спального района с пятиэтажками. 

В определенное время с разных сторон разные подразделения ЧВК “Вагнер” зашли в Соледар. Я был в разведвзводе. Наш взвод заходил со стороны пятиэтажек. Конечно, были бои за каждый подъезд. Когда мы зашли, то в соседнем доме были украинцы. Между нами было 30 метров. Бой из дома в дом.

Я был штурмовик-гранатометчик. Моим оружием был РПГ-7, а задачей было разбивать по точкам, которые мне говорил старший. Он давал цель. Моя задача - найти позицию и отработать по цели. 

В один из таких моментов я получил цель и не успел дойти до точки, с которой нужно было работать. Что-то взорвалось. Я был на углу дома, нужно было оттуда работать. И прилетел какой-то снаряд. Осколками меня посекло. Была эвакуация. Были первые числа января, а уже в госпитале с утра пришло сообщение, что город Соледар полностью взят бойцами ЧВК “Вагнер”. Очень приятно было слышать в новостях, что заслугу ребят из компании не скрыли, а действительно сказали прямо, что это была работа именно ЧВК.

Я не знаю, кто работает над созданием новостей на разных каналах, но довольно часто слышал, что заслуги ЧВК умалчивались и выставлялись в целом, как заслуга солдат. Но я считаю, что конкретика в этих моментах важна.

- Какие у вас на самом деле были отношения с Минобороны? Тебе хватало снарядов?

- Снаряды - как правило для артиллерии и танков, для тяжелого вооружения. Моя специальность - штурмовик-гранатометчик. Мне снарядов для моего оружия хватало. А когда не хватало, я мог найти его на позициях убитых врагов. А отношения к артиллерии я не имел. Не могу сказать, хватало снарядов или нет.

- Расскажи фронтовую историю, которая запомнилась.

- Была забавная история, когда меня эвакуировали после ранения. Меня ранило в первой половине дня, а эвакуацию назначили на ночь. Мы пробирались из спального квартала через поле. Зима, снежок лежал. У тебя нога разбита, а ты стараешься быстрым шагом перейти это поле. В этот момент прилетает сверху какой-то снаряд. Он не приземляется на землю, а взрывается над головой. Как правило, так происходит, когда кассеты выкидывает снаряд. Старший эвакуационной группы начал дико кричать - ребятки, бегом.

И так стресс. Но надо было понять, что даже если это лепестки, они сначала упадут, потом счетчик включит время. Мы бы успели шагом пройти поле. Мы идем с товарищем. У меня левая нога ранена, у него правая. Друг друга поддерживая, пытаемся бежать. Каждый шаг - сейчас ногу оторвет. Вот сейчас, сейчас. 

Добегаем до точки, это дом. Старший стучится, называет пароль. Ему должны дать отзыв. А ему говорят - подожди секунду. Мы стоим безоружные, а на нас вываливает толпа людей. Берут нас в кольцо и начинают дико орать. Я понимаю, что это наши, но с другого штурмового отряда. Но из-за того, что наш проводник назвал неправильный пароль, ребята подумали, что мы диверсанты. Нас чудом не расстреляли. Вспомнили общих знакомых, командиров. Чудом свои же не прибаранили. 

- В твоем творчестве есть моменты, которые ты из хода боевых действий списал?

- У меня все песни, сделанные под моим псевдонимом, если речь идет от моего лица, то это события, которые происходили либо со мной, либо на моих глазах. Если не от моего лица, то это происходило с моими знакомыми. Это основная идея моего рэпа - максимальная правда, никакой абстракции. Конкретика о том, с чем сталкивается боец. 

Очень много ребят возвращается сюда с ПТСР, хотя я и не доктор, чтоб так говорить. Но по себе знаю, что очень непросто адаптироваться к гражданской жизни. Причем, не к быту, а к социуму. Потому что там стреляют, убивают, а здесь все хорошо - люди ходят и улыбаются. Никто не понимает, что у тебя в голове, и тебе трудно людей понять.

И я понял, что было бы здорово, если бы я находил те песни, которые могли бы меня поддержать. Речь про музыку, которая мне, как солдату, была бы близка и понятна. Я понял, что такой музыки не много, значит нужно делать.

По поводу взаимоотношений с Минобороны - хорошие взаимоотношения были. Когда мы пересекались с солдатами армии России на позициях, мы друг другу помогали по возможности. Где-то помочь зарядить рацию, где-то поделиться топливом, где-то едой обменивались. Не было предвзятого отношения, потому что делали одно дело. 

- Расскажи про свои награды.

- У меня их пять. Две медали “За отвагу”. Одна - государственного образца, другая - внутриведомственная ЧВК “Вагнер”. Медали “За взятие Соледара”, “Окопный крест” и “За участие в операции Бахмутская мясорубка”. Ну и знак “За ранение” с цифрой один. 

- После ранения ты вернулся с другой специализацией? 

- Да. В госпитале меня недели за три поставили на ноги. Потом я отправился обратно в Соледар. В свое подразделение, но до штурмовой работы меня не допустили. Меня отправили в группу эвакуации. Задача наша была - забирать по мере необходимости раненых и погибших. Переписывать, укомплектовывать и отправлять дальше в морг. Впоследствии меня назначили старшим этой группы. Оттуда я ушел на гражданку.

- Орловских много с тобой служило?

- Да, практически все мои сослуживцы, с которыми я уезжал - орловские. Но в зоне проведения СВО перемешались ребята. Не от нас зависело, с кем мы будем воевать, а как начальство распределит. Прекрасно ладили с ребятами из Красноярска, из Крыма и Тулы. Но, конечно, земляки старались держаться друг друга.

Война сбрасывает маски, и видно, какой ты настоящий. Я был приятно удивлен, что много хороших ребят. Независимо от прошлого. 

- Получаешь отзывы от нынешних участников СВО?

- Да, каждый день. Ребята пишут и с передовой, и из госпиталей. Снимают короткие видео, голосовые сообщения пишут. И все говорят “спасибо” за музыку. За то, что они себя в ней находят. И это очень приятно. Это и есть основное, что меня мотивирует дальше заниматься музыкой. 

- Расскажи о проекте “Рэп Взвод”. Кроме тебя там принимают участие другие исполнители. 

- Со мной связался Андрей Михеев. Это известная медийная личность. Он был и главным редактором проекта War Gonzo, и сотрудником концерна “Калашников”. Вся медийка на нем была. Этот человек пригласил меня участвовать в федеральном проекте музыкальном. 

При поддержке президентского фонда культурных инициатив в 2025 году он появился.  Суть проекта в выпуске альбома, в котором принимают участие как действующие военные, так и ветераны боевых действий. Совместно с известными музыкантами. 

Андрей Михеев предложил мне поучаствовать в композиции “Лучшие в раю” вместе с Ромой Жиганом и Сомальоном Батали. Последний - действующий офицер армии, на тот момент был в легендарном батальоне "Сомали".

Сейчас Андрей Михеев продолжает работу в том же направлении, и на подходе новый федеральный проект. Называется “Рэп Взвод 2. Без границ”. Пока не буду рассказывать о его концепции, но скажу, что он по-прежнему направлен на поддержку всех неравнодушных к происходящему в стране. На поддержку солдат и ветеранов. 

- У вас в каждом трэке несколько исполнителей. Кто тексты пишет?

- Как правило, у рэперов каждый MC пишет себе сам. Это повелось, как только рэп зарождался. Я себе сам писал. Ребята, с которыми я записывал композицию, тоже сами все писали. 

- Проект “Рэп взвод” поддерживает известный писатель и доброволец Захар Прилепин. Пересекались с ним лично?

- Нет. Я Захара Прилепина ни разу не видел и вживую не общался. Но стараюсь следить за его медийным участием. Про него ничего не скажу.

- Расскажи подробнее о творчестве. Кроме “Рэп взвода” есть альбомы?

- Я первый раз песню загрузил на площадку год назад - в марте 2025 года. За это время я ездил в Тулу от фонда “Защитники Отечества”, там проходили спортивные соревнования среди участников СВО. Выступали для ребят с ограниченными возможностями. Ездил в Москву на проект “Время Героев”. С Денисом Майдановым на одной сцене выступил. В Санкт-Петербурге был с группой “РПГ”, которая состоит из двух человек. Оба из ЧВК “Вагнер”. Они организовали “Муз Фронт”, выступал там месяц назад.

Пишу песни, выкладываю их. Стараюсь с разными исполнителями делать совместные трэки. С Ромой Жиганом вышла одна песня, ожидаются еще две точно. Записал совместный трэк с Артемом Саградой, группа “Соль земли”. 

Больше не буду ничего рассказывать. Но планы большие. Коллаборации с исполнителями, более известными, чем я. И не только в рэп-жанре.

О корнях и «Касте»

- Хотел спросить про “Касту” и “Грот”. С начала СВО они выступили с антивоенной позицией и живут за границей. Какое твое отношение к ним?

- “Каста” - это ребята, которые в начале нулевых в одной из своих композиций призывали не забывать свои корни. У меня есть одна из песен, в которой припев высмеивает позицию “Касты”, которая появилась уже спустя 20 лет. Сейчас, когда люди проливают кровь за целостность страны, в такой период важно не забывать свои корни. А когда люди уезжают на Кипр и оттуда рекламируют интернет-казино и выпускают песни о том, какие мы все дураки в России. Что у нас кровопровод здесь провели. Что можно сказать об этой группе? Отвратительные персонажи. Для меня это была одна из любимых групп, но, когда я услышал их позицию, отписался от всех их новостных пабликов и удалил все песни. Я воспринял это как личное предательство.

А группу “Грот” я слушал, когда мне было 15-16 лет. Меня очень приятно поразили эмоциональной подачей патриотических тем. Но потом, когда началась СВО, они развернулись на 180 градусов. Ранние песни я слушаю, когда в подборке попадаются.  Но то, что они делают сейчас, мне решительно не нравится. 

- Кто сейчас для ориентиром является?

- Группы 25/17, Аким Апачев, Соль земли. Ну и Рома Жиган. Ребята выступают на позициях. Хотелось бы, чтобы моя музыка нравилась людям не меньше.

- Тебя приглашают на позиции?

- Да, и не только на позиции. На днях я ожидаю поездки в Авдеевку. Еще в Казань в учреждение закрытого типа поеду. Попросили выступить для будущих контрактников. Но я живой человек, и моя жизнь не посвящена целиком творчеству. Работать тоже нужно, зарабатывать. Я очень хочу посвятить себя творчеству, но пока не могу. Я б с удовольствием бы ездил. Хоть всю страну исколесил бы. 

- Кто ты по профессии?

- Я работаю на стройке, не по профессии. Езжу на вахту. А возвращаюсь и начинаю активно писать тексты, ездить на студии, к вам в гости приехал. 

- Цикличная жизнь.

- Безусловно. У меня есть жена, мы молодая семья. Нам нужно на что-то существовать. А рэп не кормит. Да и милитари-рэп очень узкопрофильный. Большого слушателя у него никогда не будет. Это точно не та музыка, которая собирает стадионы. 

На 40 тысяч семью не прокормишь 

- Президент Путин говорил, что участников СВО нужно продвигать на госслужбе и в корпорациях. Какие-то планы строишь на будущее?

- Госслужба, наверное, это не про меня. Года полтора назад хотел попасть в пожарную часть МЧС. Но когда узнал, что зарплата 40-45 тысяч, я перехотел. Очень хочется приносить пользу Родине, но меня не поймет жена. На 40 тысяч мы жить не сможем. Я сейчас в процессе получения социального контракта. Подал бизнес-план на рассмотрение. Хочется заниматься аниматорской деятельностью. Если мне одобрят соцконтракт, буду дарить людям праздники. План пока такой - музыка и аниматорская деятельность. 

- В Орле с представителями властей местных контактировал? Они на тебя выходили? Учитывая, что ты попал в публичное пространство, они знают о твоем существовании?

-  Наверное, знают, но не хотят в упор видеть.

- Бывает такое, что Клычков к тебе приехал и спросил, что нужно?

- Нет, бывало, что я приехал к Клычкову на личный прием, но не смог получить ответы на вопросы о льготах. Я уже три года борюсь за получение федеральных и региональных выплат за ранение. На протяжении двух лет пытаюсь получить положенный мне земельный участок. На протяжении трех лет пытаюсь получить единовременную выплату за госнаграду. И только недавно после интервью у орловского блогера Владимира со мной связались из администрации - представитель президента по Орловской области. Я был у него на приеме, мы пообщались. Благодаря этому, землю для меня нашли. Почти десять соток. 

Очень хорошие у меня отношения с фондом “Защитники Отечества”. Прекрасные люди. Но помогают по мере своих сил. 

А так, всем все равно. Даже после интервью со мной связались из аппарата президента, а из Орловской области со мной связываться никто не захотел. 

Вообще участникам ЧВК “Вагнер” в нашем регионе очень сложно получить какие-то льготы. Даже получить удостоверение участника боевых действий. Хоть многие и грешат на работу фонда “Защитники Отечества”, но он является посредником. Он может сопроводить ветерана по мере своих сил, но они не печатают эти удостоверения. 

Многие ребята из “Вагнера” не могут даже доказать, что принимали участие в СВО. Приходится ходить к нотариусу и в письменном виде давать показания о том, что один боец видел, как воевал другой боец. С описанием выполнения боевых задач. Это отвратительно. Человек, у которого грудь в медалях, должен доказать, что он воевал. У многих бойцов есть награды государственного образца с паспортом. Есть выписки госпиталей о ранениях. 

- Расскажи о личной жизни.

- Я из семьи потомственных военных. Прадед офицер, дед офицер, дядя офицер. Отец - участник второй Чеченской кампании. Вот и мне повезло чуть-чуть повоевать. А под командованием моего прапрадеда из 45-миллиметровых артиллерийских орудий был открыт первый огонь по Берлину. В энциклопедии написано.

У меня очень хорошая семья, а с недавних пор появилась прекрасная жена Люба. Планируем детей. Я за традиционные семейные ценности. 

- Что тебе помогла социализироваться после участия в “Проекте К”? Почему бывают многочисленные случаи, что человеку не удалось исправиться?

- Мне очень повезло, что было к кому возвращаться. Без поддержки близких людей было бы гораздо сложнее социализироваться. Люди из “Проекта К”, “Шторм Z”, “Шторм V” делятся на два типа - те, кто все понял и те, кто ничего не понял. Вторых меньшинство, но они продолжили вести маргинальных образ жизни, злоупотреблять вредными привычками, нарушать закон. И жизнь их вернула туда, откуда они начали путь.

А большинство все поняли. Посмотрев на ужасы боевых действий, начали любить жизнь искренне и больше не хотят возвращаться на дно. В тот ад, в котором были до этого. 

Я не согласен с мнением общественности, что проектанты возвращаются и начинают чудить. Это единичные случаи. Если человек ничего не понял, то он и будет так себя вести. 

- В музыке ты в будущем планируешь закрепиться в том направлении, в котором уже работаешь или допускаешь для себя другие музыкальные проекты?

- Разветвления и расширения вполне могут быть. Я с удовольствием принимаю участие в коллаборациях не от рэп-музыки и не на тему СВО. Но при этом рэп про войну все равно останется. Есть же группа “Любэ”, которая на протяжении 40 лет в нашей стране поет песни, и они не надоедают тем людям, для которых они созданы. Дай Бог, побыстрее закончится СВО, все парни вернутся домой. И я надеюсь, что моя музыка им будет нравиться, поможет адаптироваться и будет популярна. В нашей стране это актуально. 

Путина люблю и уважаю, Россию люблю и горжусь, в Бога верю, победа будет за нами.