«Я допускаю, что Иван Грозный был душкой». Расшифровка эфира «Без цензуры» с Виктором Панковым

12 ноября гостем программы «Без цензуры» стал  член Союза дизайнеров России Виктор Панков. Поговорили об Орле. О памятниках, о сооружениях, о подготовке к 450-летию, о том, как мы встретим этот праздник.

Начну с самого живого, с самого злободневного. Что вы скажете о предложении установить памятник Ивану Грозному, как отцу-основателю?

Самое важное – понять, что дело выглядит скоропалительно.  Как мне подтвердили, вопрос не ставился, что «место нашли,  сейчас доделаем памятник и ставим его». Здравый рассудок все-таки людей не покидает. Я прочел внимательно все тезисы и аргументы автора и вдохновителя. Да, я готов к тому, что то, что всю жизнь тебе назвали белым, выясняется, что оно серое, или даже зеленое. Памятник Ивану Грозному, даже если его называют памятником основанию Орла. Можно говорить, что вы просто ничего не знаете: надо историю учить не по Карамзину. Вот, давайте, мы поставим памятник, у вас будет стимул идти читать книжки. Так не получится. То, что мы знаем, или думаем, оно внушалось не год, не два, это, фактически, было частью большой идеологии. Школьные программы в советское время – это то, что накрывало всех.

Там однозначно.

Не было никакой возможности думать вообще иначе. Думали иначе те, кто знал историю глубже, кто имел доступ к архивам, или у кого-то там были связи с зарубежными источниками. То есть, история – это, на мой взгляд, наука, которая наиболее подвергнута деформации. Если, например, в физике будут подгонять под какие-то клановые свои представления, физика умрет. А история, она служит идеологии того или иного государства, поэтому ее неизбежно, даже если считают, что ее объективно излагают, все равно, что такое «объективно»? Я просто могу что-то не сказать.

Но, с другой стороны. Что памятник памятник Сталину, что Ивану Грозному – это внимание всей страны к Орловской области. Может быть, поставив этот памятник, мы подвигнем туристов. К Сталину, Грозному все по-разному относятся.

Я не спорю. По поводу, кстати, подвигнуть туристов, или привлечь инвесторов. Мне это напомнило совсем недавно, также бурлившую тему по поводу бренда. А не сделать ли нам Орел литературной столицей. То есть, диапазон мнений был от язвительно-высмеивающих, до абсолютно пафосных и вдохновленных. Тоже самое с памятником. Привлекать внимание, конечно, можно. Если говорить о памятниках в традиционном смысле. Не курьезных, как печень или  памятник жвачке (жертвам радиационных катастроф в Орле). Если говорить о традиционных памятниках, которые всегда людям нравятся, их мы связываем с понятием «красивый город».

Может быть, Иван Грозный будет красивый?

Я не спорю. Я хочу сказать про другое, что нельзя рассматривать памятник, как очередную брошку или заколку для волос, потому что старую жалко выбросить.

Владимир Ильич на главной площади Орла стоит.

Да. Памятники – это часть градостроительной среды. Красивые памятники, которые известны, которые попадают в энциклопедии и учебники, они, как правило, делаются сразу двумя людьми - скульптором и архитектором. Потому что, если памятник сам по себе хорош, но не посажен в среду, выпадает из нее, или, наоборот, теряется, это плохо. Для города  не делает чести, а подчеркивает курьезность, непрофессионализм его среды.

То есть, вы против Ивана Грозного?

Нет, я не против Ивана Грозного. Я тогда скажу еще более. Там мелькнула такая мысль о том, что сознание у нас отравлено, что мы деформированы, что мы обмануты масоном Карамзиным. Я, между прочим, это спокойно выслушал, не потому, что я люблю сомневаться, а потому, что я уже достаточно долго живу, чтобы понимать, что верить на слово нельзя никакому поколению. Никому. Ни Ленину, ни Карамзину, ни Гитлеру, то есть, все люди живые или имеют какие-то корыстные цели, могут говорить не то, что на самом деле есть, или могут ошибаться. Нашу историю переписывали по поводу Ленина, и по поводу Сталина, и заносили в мавзолей, и выносили. Мы все это помним. Почему я не должен допустить мысль, что Иван Грозный был душкой? Надо, чтобы сначала люди начали к нему по-другому относиться. «Снести надо этого Ленина». Понимаете, снос памятника – это одно. Это травма для очень многих. Уже выросло поколение, которое Ленина считает своим идолом, вполне, так сказать, заслуженным. Сейчас вы ходите с детьми, расскажите, что этот дедушка был такой и такой, утопил интеллигенцию там-то и там-то. Рассказывайте, ведь слово «памятник» от слова «память». Память – это не предмет восхищения обязательно, но когда идет речь о том, чтобы установить памятник кому-то, кто пролил кровь, которая еще не высохла - ну, это, все-таки, скажем, антиобщественно.

Любая крупная историческая личность пролила достаточно крови.

Гагарин не пролил. Толстой не пролил.

Перейдем уже от Ивана Грозного. Каким город будет встречать высоких гостей? Анонсировался визит руководства нашей страны. С 2012 года готовимся к юбилею, денег отпущено 10 миллиардов 740 миллионов рублей. Что изменилось с 2012 года, даже с 1 марта 2011, когда председатель правительства Российской Федерации Владимир Путин своим распоряжением утвердил план основных мероприятий?

Не знаю, что придумать, чтобы мой ответ был оптимистичным. Смотрите по факту. Пять лет назад все это было затеяно, объявлено. Я, между прочим, помню хорошо совещание, которое было созвано мэром Сафьяновым. Он только-только вошел в должность. Это был его первый жест. Были созваны самые разные люди от культуры, от образования, писатели. Он созвал нас всех, чтобы мы могли получить импульс некий, или уже прийти с какими-то предложениями. Он хотел, и я верю, что он искренне хотел аккумулировать коллективный разум. Идеи, взгляды, они же бывают очень разные. Как идея может прозвучать «ничего не делать»: ничего не строить, но трезво оценить город и привести в порядок на эти деньги центральные улицы. Потому что на это вечно нет денег. К юбилею-то можно продумать что-то. А кто-то говорит, что нам надо сделаем всесоюзный фестиваль писателей и поэтов, мы же литературный город.  Кто-то говорит, что  надо открыть какую-то филармонию. Людей, до того, как они начали реагировать на ту или иную инициативу, позвали и дали выпустить, во-первых, пар, и, конечно же, безусловно, многие высказали трезвые соображения. Все это записывалось. Ну, потом власть у нас меняется, кажется чаще, чем вообще это допустимо для нормального развития города и области.

Уважаемые люди должны влиять, какие-то планы.

Совершенно верно. Утвержден план, приказы подписаны. Но кто сейчас вспоминает историю  с Дворцом пионеров? Никто. Эта история, сюжетик, наклейка, как магнитик, на Козлове остался. А ведь губернатор Козлов не утащил с собой все документы, все приказы, все распоряжения. Но приходит другой правитель. Все обращают взоры туда, стремятся прильнуть к телу государя, к каким-то там потокам, вообще понравиться, произвести впечатление и быть поближе. И гори оно огнем, все, что было при том.

 «До» было плохо?

 «До» было плохо и неинтересно, потому что все как бы настраивают нового правителя на то, что новая метла должна мести по-новому. И он ведется на это, что называется, и начинает свои игрушки предлагать. «А давайте здесь сделаем это».

Каждый хочет свою идею реализовать.

Каждый хочет оставить След с большой буквы, след в истории. Я скажу больше. Я не буду называть в эфире имя, это один очень высокий чиновник, который совершенно спокойно вслух заявляет, когда ему говорят, что было постановление, «мне это не интересно». Он живет по принципу: «я буду делать с того момента, как я пришел и назначен».

Начнем историю заново?

Да, начнем историю заново. Если ему где-то что-то мешает, он готов сломать, снести эту преграду уничтожить. Ему не интересно, что люди дорожат этим местом, этим объектом, этой вещью, которую он готов сломать, так как считает, что «она ничего не стоит». А что он собирается сделать – это прекрасно. Эта временность, честно говоря, меня угнетает, потому что получается, жизнь и так короткая, а ты ходишь по кругу все время. Вы знаете, сколько мы за какие-то последние три года бумаг написали, сколько ответов по всяким темам. Начиная с «Дворянки», Московской, д.29, где банк. Как на пороховой бочке. И стоит где-то смениться или мэру, или губернатору – все по новой.

День сурка.

День сурка круглосуточно.

Я продолжу вопрос по юбилею. Я выписал тут цитату зампреда Облсовета Михаила Вдовина: «Мне кажется, наша городская власть нынче озабочена выборами в горсовет, которые состоятся в сентябре, а не подготовкой к юбилею. Как горожанин я тоже задаюсь вопросами, вот приедут на торжества гости. Поскольку Орел заявил себя литературной столицей, естественно, люди попросят показать эту самую столицу. И, прежде всего, естественно, Дворянское Гнездо, описанное Тургеневым, воспетое Бальмонтом и Буниным. А мы что? Мы, наверно, скажем: «Уважаемые гости, в связи с тем, что при  подготовке к юбилею у нас не хватило денег и ума на реставрацию памятников истории и культуры, мы не можем вам показать исторические литературные места. Мы просим вас пройти и посмотреть канализационный коллектор, который мы проложили в рамках подготовки города Орла к 450-летнему юбилею, или предложим гостям другой маршрут. Проехать посмотреть станцию обезжелезивания питьевой воды, которую, надеюсь, мы введем в эксплуатацию»» - понятно, что утрирует. Согласны?

Согласен. Даже дело не в том, что мы покажем. Просто мне кажется, что это абсолютно не честно и, может быть, даже противоправно. Деньги, которые выделяются на юбилей, в самом слове заложено, что это празднество. «Мы будем станции обезжелезивания, тут у нас будет вода, тут у нас будет газ, тут трубы» - слушайте, это просто чудовищно. Это же юбилей не конкретного человека, а юбилей города, это историческая дата. В городе есть исторический слой, есть улицы, есть здания, они признаны памятниками, а не просто красивые. У них статус. И юбилей – это, в первую очередь, повод, касающийся этих объектов.

То есть, привести их в порядок?

Они должны быть в полном блеске. Когда был юбилей Питера, мы же все были уверены: «Вот теперь есть смысл ехать в Питер. Он и так хороший, а сейчас это должно быть просто сумасшествие красивое!». А мы читаем про эти станции. Газ, вода, трубопровод, канализация – это у нас юбилей. Тот же дом, раз мы затронули, Вдовина и Дворянское Гнездо. Это смешно, действительно стыдно. Дело не в том: Лиза Калитина достойна, или нет. Место делает этот дом. Рядом с музеем Лескова стоит красивая ограда, после которой мы видим чудовищный бревенчатый сарай и забор из профнастила.

Почему вы это видите, ваши коллеги это видят, а те, кто поставлены принимать решения, не видят?

Не знаю.

Частая смена руководителей?

Не знаю, почему. По поводу смены руководителей. Хорошая идея. Попробуйте пригласить заместителя нашего губернатора Александра Бударина. Мы были у него на приеме в первые дни, когда он был назначен. Он нас принял, и говорит: «А в чем вообще вопрос?». Когда ему назвали сумму, как раз застопорилось в очередной раз утверждение этого бюджета. Бюджет был смешной, я помню, что меньше 30 миллионов рублей. Он дословно сказал следующее: «Так, слушайте, я – чиновник. Если вы говорите, что проект есть, что он утвержден, согласован, что вся документация подготовлена, вы называете сумму. Я вообще не понимаю, что может стоять на пути. В чем может быть проблема?» И даже тогда договорились до того, что к выборам губернатора Орловской области успеем.

Не успели?

Я нескромно признаюсь, сказал ему: «Вы знаете, не нужно это делать к выборам. Даже если перед выборами просто обозначите, что там начались какие-то работы, начали консервировать крышу дырявую – это уже будет огромный пиар, шаг».

Появились рабочие?

Нет, конечно, ничего не появилось.

Еще одну цитату про ситуацию на юбилейных объектах. Губернатор Вадим Патомский: «Сегодня задача – довести объект до 450-летия и сдать их к юбилею города. Они достались с таким наследством, страшно сказать. Набережная без ливневок, в театре Тургенева на старый паркет кладут новый, он точно так же скрипит. Вопрос: вы кому это делаете? На что отвечают: «Видите проект? Он со всеми согласован, подписан, утвержден, экспертизу прошел» И так по всем объектам. Половина практически не соответствует ничему. Просто какие-то вредители эти проекты заказывали, делали и цены определяли». В такой ситуации, когда губернатору тоже досталось наследство, что, на ваш взгляд, первоочередное? Что надо сделать к 450-летию, как?

Я знаю, я понимаю, что эти слова абсолютно верны. Я могу поверить, что они искренние, потому что так просто врать, такими длинными фразами, нереально глупо, в общем-то. Зачем? Если можно сказать правду, тем более она такая очевидная.

Это же не он заказывал.

Конечно. Дело в том, что, видимо, дело в системе. Потому что сейчас, мне кажется, самая большая вообще беда России – это тот самый капитализм дикий. Он у нас в очень таком диком виде, к которому мы оказались не готовы. Может быть, мы пожинаем именно это. Заметьте, во всех сферах вообще невозможно ни о какой проблеме думать, не приходя потом к этому выводу. Без наживы не делается ничего. Вот что такое откаты, что такое распилы – это уже не слово, которое говорят шепотом. Я видел книгу «Откат. Технологии». Прямо пособие.  Это раньше говорили «спекуляция», а потом говорят «это прибавочная стоимость». То есть, эта новая капиталистическая модель устройства общества легла на еще вчера нищую нацию, которая жила на 100-120 рублей в месяц.

Первоначальное накопление капитала.

Маркс, мне кажется, не прописал такого  падения внимания государства к культуре и к образованию. Он, по-моему, этого не предвидел. А это самое чудовищное. Потому что, как кажется тем, кто накапливает этот капитал, когда он на него начнет жить счастливо; жить прекрасно и счастливо будет невозможно, потому что будут люди, которые просто не понимают, что это такое, зачем. Дальше золотого унитаза у них вряд ли будут мечты распространяться.

Давайте вернемся к юбилею. Что случилось с логотипом юбилейного Орла? Конкурс уже проводился, а теперь снова какие-то процедуры на общественных началах.

Дело в том, что характер работы всех наших властных структур, он какой-то, скажем так, нервный. Авральный, временный. Я абсолютно уверен в том, что большинство работающих чиновников и депутатов все время осознают свою временность. Это очень плохое чувство. Ты никогда не закладываешь энергию, идеи и волю в долгосрочную перспективу. В личной жизни мы все равно всегда будем думать про детей, внуков, гараж, стройку. И про себя, конечно, если тебе не 80. Я помню тот конкурс. Да, конкурс не выявил победителя, не удался. Но, тем не менее, он не провалился с треском, там были хорошие предложения, пусть не на эмблему. В конце концов, надо было эту комиссию по конкурсу чем-то, кем-то укрепить. Она должна была быть не одноразовым органом.

Поручено довести до конца, да?

Довести до логического конца и родить. В Орле столько факультетов дизайна.

Не обязательно же из Орла, правильно?

Да, бывает, в этом году как-то не родился гений. А уже в следующем он совершеннолетний. И он уже может играть сам, как Моцарт. Просто его забыли. Эмблема – это должно быть задание. Такие вещи делаются только по заданию. Вообще дизайн предполагает заказ. Этого не было, была очень большая пауза. Он как бы перегорел, люди забыли. И сейчас, завтра, когда поезд уже отправляется, говорят, у нас звезда не стоит впереди, а ее надо выпилить по размерам, по металлу.

И звезда ли это?

И звезда ли это. Понимаете, эта паника, она, конечно, совершенно ужасна. Я скажу, что у меня вообще была мечта по линии Союза дизайнеров провести конкурс и выставку потом большую, не на эмблему. Я понимал, что эмблему должен делать кто-то из института, курировать кто-то из нашей власти, потому что дело это государственное. Но, у нас же нет и хороших, достойных сувениров. Надо заваливать рынок сувенирной продукцией. Но, эта бесконечная борьба за памятники, или против каких-то вредителей, эти суды навязанные – это отнимает жизненное время, которое я с таким бы удовольствием потратил на проведение. У меня есть не просто идеи, видения, даже уже глаз положил на многих людей, сватал бы обязательно, чтобы они участвовали в этом конкурсе, чтобы они задали планку в нем. Я верю, что сувенирку у нас можно придумать. Орел с традицией, с географией, с искусством, с историей, с литературой. Масса поворотов.

На самом деле, есть такая проблема с сувенирами. Я со многими разговариваю чиновниками, они говорят: «Вот что»?

Нечего привезти, да. Даже из Тулы мы везем пряник, а тут мы не говорим орловский пряник. Орловский пряник, да китайские духи есть. Мы же говорим французские духи и коньяк французский, а если не французский, то это бренди должен быть, правильно?

Вещь-бренд,  конечно, нужна.

Она должна тут родиться, здесь доведена до совершенства. Я всегда обожал у шведов лошадки эти красные. Их никто не копирует. Это бессовестно, это все равно, что гимн Советского Союза пытаться присвоить другому государству. И у нас нет до сих пор такого сувенира. Пусть не такого значимого.

А что могло бы быть?

Могли бы быть какие-то красивые сувениры. Герб есть, орел есть. Очень много городов советских, которые гербов исторических не имеют. У нас есть до сих пор знаковые места, силуэты города. Пусть они сейчас уродуются повсеместно этими точечными застройками. У нас есть масса красивого и узнаваемого, поэтому сувенирку можно развивать. Но у нас все упирается или в волю, или в инвестора. Я, как дизайнер, тоскую об этом.

А что у нас, ни инвестора, ни воли?

Инвестор поедет в Париж и купит себе Эйфелеву башню какую-нибудь, кулон, и это будет круто. А в Орел он приедет, зайдет на Ленинскую в один магазин, и поймет, что это вот такая лавка «Очумелые ручки».

Можно тоже купить Эйфелеву башню.

Во многих странах сувенирку найти, которая удовлетворит вкус дизайнера, будем так говорить, очень трудно. То есть, кичеватого, пошловатого, аляповатого и пестрого везде очень много. Почему-то производители этого думают, как продавцы картин на мосту: «ой, народ это любит». Кто его спрашивал, и что такое «народ»? Народ – это мы с вами. Это люди с образованием, большим, меньшим, инженеры, художники, управленцы. И очень много людей заботятся сами о своем культурном росте. И очень много людей имеют вкус, от природы данный, и его стараются держать в форме. Почему вы думаете, что они зайдут туда и упадут от этого разнообразия, которое на самом деле однообразие? В советское, кстати, время, я вспоминаю сувениры. Значки к 400-летию - это было целое событие. И мы, мальчишки, были страшно горды, что значки про Орел выпущены на монетном дворе. То есть, на государственном уровне.

Я не помню, это была серия какая-то?

Серией не назовешь. Я тогда чувствовал, что это разные художники, было три основных значка прямо в день юбилея выпущено, ими был завален город. И люди старались купить больше, мы же вообще были поражены чувством дефицита. Может, потом продам, сменяю. А их произвели такое количество, что по пути к стадиону Ленина через каждые 10-15 шагов стоял лоток, и была очередь. Но, это было очень круто, что эти значки были сделаны не в местной фабрике.

Федерального уровня?

Да. Я даже помню, медаль была очень хорошая, немножко официальная, немножко не «а-ля рюс», сантиметров 10 в диаметре. На одной стороне у нее, допустим, Тургенев, на реверсе у нее стрелки олимпийские. И надпись по кругу «400 лет городу Орлу». То есть, это, по крайней мере, то, что можно подарить любой делегации.

Тем более, сейчас можно по-разному оформить, да?

Подешевле, подороже, конечно. И памятные медали - это классика. Так сказать, никто их не отменял.

А кто-то этим занимается? Вот просто?

Я думаю, что никто. Потому что если городу Орлу не до своего юбилея, по большому счету, а до станции обезжелезивания и своевременности ее сдачи.

Многие прагматичные родители дарят полезные прагматичные подарки. В рамках подготовки к 450-летию в Орле построили школы, детские сады, дорогу, соединяющую два района. Может быть, и хорошо, так и надо прагматично?

Я сейчас придумал фразу на ходу, которая, я думаю, исчерпает всю прагматичность. Ты начал список, что построили детский сад, и мне прям, само в ушах прозвучало: и там, в 909 квартале дали воду. Это того же порядка вещи, бытовая жизнь.

Это должно быть.

Это работа наших структур и власти. За это, собственно, они получают свои зарплаты. Именно за это, а не за то, что они могут за темными стеклами проехать и не видеть дорог ужасных, по которым мы ходим и ломаем ноги. Да, в семье, я тоже согласен, модно подарить не букет цветов, а маленькую машину кому-то, или мальчику подарить машину на батарейке.

Если прагматичнее, то кофточку.

Кофточку, рубашечку - то, что нужно. Подарок, о котором человек мечтает, но некого попросить. А если это юбилей города, то должны быть такие подарки, которые нас поднимают.

О чем вы мечтаете, как человек, который любит Орел? Что должно быть на 450-летие?

Я мечтаю о том, чтобы там, где можно делать честный, а не этот распилованный, ремонт, делали ремонт, а не объявляли реконструкцию, реструктуризацию, воссоздание, и поднимали все на дыбы. Как это было с набережной. Эти затраты, они не сопоставимы с тем результатом, который мы имеем. Я не знаю, кстати, ни одного человека, может быть, я не с теми общаюсь, кто с восторгом бы услышал о том, что будут делать набережную. Потому что, возьмите любой альбом по Орлу, наша набережная к масштабу самой реки и к масштабу застройки на берегу, к стилю общему города, она была сделана, в 70-е, по-моему, годы. Очень и очень грамотно. Да, это бетон, он не вечен, тем более, советских времен, но это все можно было реставрировать.

Сделать также, но новое?

Мы же дома, если любим свой дом, не выбрасываем каждые пять лет все, что накоплено. Мы понимаем, что есть вещи, которые уже не служат, не модные, не напоминают ни о чем. То есть, они стандартные и безликие. Но есть вещи, которые мы опять протираем, даже подклеим, потому что понимаем, что это часы, на которые еще дедушка смотрел. И пусть не ходят, но мы понимаем, что это часть нашей жизни, часть истории. Я бы в идеале видел, чтобы то, что выглядит красиво на картинках, выглядело красиво на самом деле. Например, у нас есть въезд на Красный мост с улицы Гостиной. Иногда, когда затрагивает кто-нибудь тему по поводу «Славутича»,  профессиональные тролльщики всерьез обвиняют градозащитников, что они ублажают какие-то свои амбиции, пиарят себя, или кто-то им платит. Думаю, хоть бы кто-нибудь заплатил за лишний конверт на заказное письмо. И говорят: «Где вы были, когда этот шалман устанавливали?». Я не буду говорить, где был я, я был далек от этой темы, но я хорошо помню, что очень многие люди, в частности покойный Мирослав Ефимович Долгонос, мой коллега, дизайнер, очень везде пытался доказывать, что это недопустимо. Нельзя ничем перекрывать фасад памятника. Это не прост дело вкуса, это запрещено законом. После пожара он перекрыт еще больше. То есть, был закрыт один этаж, теперь закрыт от граждан второй. Это грубейшее нарушение Закона 73-ФЗ «Об объектах культурного наследия». Никто не вправе скрывать от нас его фрагмент.

А вы писали, разговаривали?

Конечно. Летом прошла информация, что управление культуры даже где-то какую-то экспертизу провело, формулировка такая, что «эта постройка не капитальная». Подождите, «не капитальная», а вы в курсе, что на доме Гостиной, 1 в свое время только наше письмо заставило снять рекламный баннер вместе с конструкцией, которая висела там, типа «колготки и подвесные потолки». Мы указали на эту статью, что на памятнике запрещено рекламу крепить и вывешивать. Там тот же самый закон. Но вдруг нам говорят: «она не капитальная». Это, знаете, как мы говорим: «Слушайте, у нас кончились спички». А Райкин, помните, ответил: «Куры сдохли, шлите новый кинескоп». В этом роде ситуация. Или дом на Полесской, 6. Там история простая, как три копейки. Люди заявили, 6-этажный дом, пошли выше, их пытается сначала остановить прокуратура, потом суд, потом они подают апелляцию, те опять подают куда-то, и в итоге решение выносит апелляционный суд - «строение не представляет опасности для жизни». Тут нарушения закона, а тебе отвечают другое, как глухие.  

В следующем году уже 450-летие. У нас уже были австрийские флаги, сербские, и ошибались не только коммерсанты, которые украшают свои здания, но и городские предприятия. Может быть, надо какие-то методички к празднику разработать? Кто-то же должен контролировать? Приедет, дай Бог, президент, и можно оконфузиться.

Я думаю, пока не оконфузиться, никто не сочтет своим долгом выучить флаг России. Вы знаете, что у нас непосредственно перед администрацией областной насыпаны камешками трех цветов флаги? Вот если вы подойдете и внимательно посмотрите с любой стороны, Вы поймете, что флаг, ни с какого бока не правильный. Он или правильный по очередности цветов, но он не горизонтальный получается, а вертикальный. И никто не видит этого. Это также, как у нас висел много-много лет на гостинице «Русь» глобус, который был перевернут вверх ногами. Это во всем Интернете все знали. Все думали, что это нужно.

Фишка такая?

Да, фишка такая. Мишки из соломы, орел, присевший на корточки, и перевернутый глобус.

Орел все-таки стал неким брендом. Люди фотографируются.

У нас 18+ программа, я могу сказать? Я только нормативно. «Людям же нравится». Если это сделать генеральным критерием, то не о чем вообще говорить. В принципе, все профессии можно отменить, и люди будут делать то, что им нравится. «Орел забавный. Люди фотографируются». А вы не пробовали представить себе, ну, скажем метров 12 какой-то фаллос, на том же газоне? Есть культуры, которые допускают. Представляете, сколько будут фотографироваться. Будут специально приезжать. Разве это может стать критерием? Для чего существуют архитекторы, градостроители, дизайнеры. Это парковая скульптура, которая может быть чуть хуже, чуть лучше, но ей всегда место в парке. Специально есть территории, где можно вообще такого сделать! Есть в Брянске, я не знаю, цел он или нет, целый парк деревянной скульптуры. Конечно, это не та деревянная скульптура, которая в эпоху готики была в Европе, но, тем не менее, это кому-то нравится делать, и кому-то нравится смотреть. Но эти вещи не имеют отношения к профессиональному оформлению города. Понимаете, если мы считаем себя городом и столицей области, он должен делаться не просто талантливыми, не просто людьми любящими. Люди, конечно, должны любить свой город, тогда допускаться к тому, чтобы его обустраивать. Они должны быть грамотными, они должны быть профессионалами. У нас, к сожалению, очень много непрофессионализма в этой сфере. И не потому, что профессионалов нет, а потому, что это тоже одна из отличительных черт нынешней власти.

Как вам кажется, в целом, изменилось ли в последнее время отношение к памятникам в Орле? В Орле уже есть легендарный магазин «Пятерочка», который находится под охраной и является памятником. Снесли здание, построили новое, и никто не заметил. Гостиная, 1 стоит «бельмом», как выражаются многие чиновники.

Я скажу, хотя я говорил это уже раз сто, но мне это не трудно, я повторю с удовольствием в 101. Вся история с Гостиной – искусственная. Если уважающие себя люди позволяют вот так себя разводить на этой мякине, то, конечно, это их выбор. Дом, его же не прятали, сняли баннер и все увидели, в каком он ужасном состоянии. Любое разрушение имеет стадии.

Он же, правда, в ужасном состоянии?

Подождите, в ужасном состоянии лежит человек на обочине, предположим. 9 из 9 думают, что это бомж, и даже внушают, что бомж, чтобы со спокойной совестью пройти мимо, даже не вызвать ни милицию, ни скорую. И только один подойдет, и побеспокоиться, не сердце ли там. Потому что даже пожилой, даже больной человек имеет право на сострадание и на то, чтобы дожить свою жизнь естественным путем, а не потому, что, скажем, его не кормили, держали на привязи. И все думают, когда же его куда-нибудь зароют. Этот дом прошел все необходимые стадии, все экспертизы. И почему-то наша власть продолжает вести диалог на равных с его собственниками. Очень простая ситуация. Закон ее прописал, ничего экстравагантного и экстраординарного у нас не происходит. Уже давно судом надо изымать этот памятник  и выставлять на аукцион. То, что он не реставрируем, – это сильно преувеличенный миф.