Печальная судьба мадам Грицацуевой

На неделе правительство Орловской области подвело итоги аукциона на право концессии аэропорта «Орел-Южный». Он был признан несостоявшимся из-за отсутствия заявок на участие. Никого не привлекла возможность получить аэропорт бесплатно сроком на 49 лет. Поговаривают, что вмешались некие кулуарные силы, ведь указанная территория давно привлекает внимание бизнеса, и это отнюдь не перевозчики. Планы по застройке аэропорта жильем и коммерческой недвижимостью вынашиваются давно и, похоже, их никто не отменял.

Впрочем, не станем глубоко вдаваться в тему аэропорта. Его судьба печальна, и ее не смог решить ни один из трех губернаторов Орловской области новейшего времени. Аэропорт ветшает, инфраструктура разрушается, и все это происходит без вмешательства авиации НАТО. Однако произошедшее – яркий пример того, что власти в регионе вступают на довольно тернистый путь. Речь идет о концессии. Для начала совершим небольшой ликбез, так как не все знают, что это такое.

Всезнающая Википедия дает такое определение: Концессия (от латинского concessio — разрешение, уступка) — форма договора о передаче в пользование комплекса исключительных прав, принадлежащих правообладателю. Передача в концессию осуществляется на возмездной основе на определенный срок или без указания срока. Объектом договора может быть передача прав на эксплуатацию природных ресурсов, предприятий, оборудования и иных прав, в том числе на использование фирменного наименования и (или) коммерческого обозначения, охраняемой коммерческой информации, товарных знаков, знаков обслуживания и т. п.

Выплата вознаграждения может осуществляться в виде разовых (паушальных) или периодических (роялти) платежей, процентов от выручки, наценки на оптовую цену товаров или в иной форме, установленной договором. Словом, концессионное соглашение — это форма государственно-частного партнерства, предполагающая вовлечение частного сектора в эффективное управление государственной собственностью или в оказании услуг, обычно оказываемых государством, на взаимовыгодных условиях.

В случае с аэропортом предполагалось, что власти отдают его в концессию победителю конкурса. Он сам за свои деньги восстанавливает инфраструктуру, включая взлетно-посадочную полосу, строит необходимое, в частности, здание аэровокзала, навигационный комплекс и стоянки, а затем начинает работать, оказывая населению области услуги по перевозке пассажиров и грузов авиатранспортом. Соглашение должно быть рассчитано до 2064 года, и оно предусматривает возможность передачи  аэропорта в собственность инвестору.

Звучит довольно привлекательно. Власти не раз заявляли, что у них нет средств на восстановление аэропорта, и это правда. Заманить инвестора тоже много лет не удается. Тут и вспомнили о концессии – сделка для инвестора привлекательна. Он получит предприятие, а область за его счет решит проблему авиасообщения и получит дополнительные поступления в бюджет. Это все выгоднее, чем иметь в госсобственности ветшающее имущество, которое не приносит ни копейки.

Однако не все так просто. Прежде всего, отметим, что в текущем году почти во всех муниципальных образованиях Орловской области, включая Орел, были приняты положения о порядке заключения концессионных соглашений. Если изучить их внимательно, нетрудно заметить, что они нацелены на сотрудничество с определенными структурами, причем сотрудничество это возможно и не будет выгодно государству. Дело в том, что в международной практике существует пять типов концессионных соглашений.

В отечественном законодательстве, по сути, предусмотрен один. Его можно охарактеризовать алгоритмом «Строительство - управление - передача». Однако на практике реализуется другой «Строительство - передача - управление». Муниципальные положения, по большому счету, и нужны для того, чтобы местные власти предложили концессионеру наиболее привлекательные условия. Но на деле это попахивает если и не коррупцией, то протекцией, так как условия концессии, заложенные в условия проведения аукционов, способны отсекать претендентов, оставляя шанс на победу одному-единственному.

Вообще, все идет к тому, что в ближайшие годы концессия в Орловской области начнет применяться достаточно широко. Хотя бы потому, что другие регионы уже мчатся во всю прыть по этому пути. В Орловской области имеется лишь два примера попытки сдать в концессию государственное и муниципальное имущество. И обе пока неудачны. Практика других регионов показывает, что концессия, прежде всего, будет направлена на объекты ЖКХ. И в этой очереди первым стоит водопроводно-канализационное хозяйство.

Это объяснимо. Во-первых, на протяжении многих лет водоканалы демонстрируют отрицательную рентабельность. Без поддержки от государства существовать они не могут. Положение выправило бы повышение тарифов. Но оно должно быть настолько значительным, что неминуемо вызовет социальные бунты. Понятно, что на такую непопулярную меру никто не пойдет. Во-вторых, специалисты предрекают крах водоканального хозяйства, если не принять срочные меры. На это указывает статистика. Согласно ей, в масштабах страны более 80 процентов предприятий водоканала являются убыточными. Износ основных средств варьируется от 70 до 90 процентов. В регионах ЦФО до сих пор имеются водопроводы, построенные по окончании Великой отечественной войны. Их сложили не из труб, а из гильз снарядов. Естественно, временно, пока трубы не подвезут. Не подвезли до сих пор.

В Орловской области ситуация в отрасли ничуть не лучше, чем в среднем по стране. Многие сельские поселения вообще не имеют обслуживающих водопроводы и канализацию организаций. Это следствие реформы начала 2000-х годов, когда данные функции были переданы органам местного самоуправления. Образовался правовой казус, не исправленный до сих пор. Чиновник не полезет в траншею, чтобы залатать течь в трубе.

Да и полномочий у него нет. Юридически, водопроводное хозяйство является коммерческим предприятием, а чиновникам заниматься бизнесом нельзя. Кстати, об этом подробно говорили на недавно прошедшей в Петрозаводске конференции водоканалов России. Причину финансовой нестабильности отрасли специалисты увидели не только в низких тарифах, но и в больших долгах потребителей. Было отмечено, что проблему не решают и инвестиционные программы, призванные модернизировать основные фонды. Кстати, в Орле инвестиционная программа тоже реализуется далеко не первый год.  

Участники конференции сошлись во мнении, что спасти отрасль можно за счет серьезных инвестиций. Только где их взять? У государства денег нет, инвестор не станет вкладывать свои средства в бизнес, не сулящий прибыли. Повышать тарифы никто не будет. Ответ пришел сам собой – проблему решит концессия, то есть, передача бизнеса отраслевым предприятиям. Первый опыт зафиксирован в Перми. Но в целом по стране пока заключено всего пять таких соглашений. Хотя если брать всю отрасль ЖКХ, то количество соглашений перевалило за 30.

Словом, желание развивать механизм концессий у государства есть. Есть оно и у инвестора. Однако первый опыт обнажил множество подводных камней. Эксперты считают, что механизм концессии применим только к крупным городам, а небольшие муниципалитеты могут получить обратную реакцию. Возьмем, к примеру, стандартное водопроводное хозяйство небольшого райцентра с населением в 10 тысяч человек. Как правило, люди в таких городах живут небогато. Именно там копится большое количество долгов перед коммунальщиками. Водопроводные хозяйства в таких городках изрядно обветшали. Пожалуй, 70 процентов износа основных фондов – это минимум. В большинстве случаев износ выше.

Допустим, власти заключают концессионное соглашение. Сторонний инвестор вряд ли придет. Самым реальным кандидатом на победу становится местное коммунальное предприятие. Но не муниципальное, а частное. Возможно, даже созданное второпях, чтобы успеть подать документы на аукцион. Допустим, оно получает в концессию потрепанный водоканал. Что дальше? А дальше концессионер должен делать бизнес. По соглашению с властями, он обязан вложить приличные средства в модернизацию хозяйства.

Пусть так, деньги вложены. А как, простите за жаргонизм, их «отбивать»? Только за счет оказания услуг по водоснабжению и водоотведению. Тарифы низкие, ради концессии их повышать не будут. Проблему неплатежей концессия тоже не решит, она для этого не предназначена. Самовольно отключать воду у должников концессионер не сможет – закон защищает права граждан, и за этим строго следит прокуратура. Выходит, концессия в небольших муниципалитетах инвестору невыгодна.

Почему же о ней столько говорят? Почему бизнес на конференциях, подобных петрозаводской, тоже яростно выступает за внедрение такого механизма? Зачем ему вступать на путь, сулящий разорение? Может, дело в них, в подводных камнях? Получив в концессию предприятие, инвестор может начать зарабатывать сомнительными с точки зрения закона методами. Например, не вложив ни копейки, соберет платежи. Или продаст часть имущества. Сдаст в металлолом, на худой конец. Когда у властей якобы лопнет терпение, а это может произойти даже не через год, а лет через пять, и они потребуют выполнения концессионного соглашения, псевдоконцессионер уже наполнит карман. Ведь предприятие, напомним, он получит в пользование, не вложив ни копейки.

Начнутся взаимные претензии и упреки, требования расторжения договора ввиду его неисполнения и прочая истерика, которая ничем не поможет рядовому потребителю. Спор – хозяйственный. Решаться будет в судах. Глядишь, к тому времени концессионер разорится и вступит в процедуру банкротства. Или будет ликвидирован. Да пусть он даже проиграет суд и вернет муниципалитету еще более потрепанное предприятие, собранных с горожан платежей у него уже не отсудить. Вот и думай после этого, так ли хороша концессия и столь ли она необходима? Кстати, в кулуарах поговаривают, что концессия в ближайшее время ожидает Орловский водоканал. Не потому ли там срочно меняют руководство?

Мало кто знает, но за счет концессии наше государство стремится поправить положение уже не в первый раз. Предыдущая масштабная попытка был предпринята почти век назад. Старт ей дал Владимир Ленин, произнесший в апреле 1921 года речь о концессиях и развитии капитализма. Суть идеи свелась к тому, чтобы вернуть в страну ненавистных капиталистов, но на выгодных для молодого Советского государства условиях.

Советы обратились к владельцам национализированных предприятий, предложив им получить свое бывшее имущество в концессию. То есть, предполагалось вернуть бывших успешных управленцев, чтобы они начали зарабатывать деньги для государства. А так как это была эпоха расцвета НЭПа, то концессионеры сумели бы заметно улучшить и свое материальное положение. Идея была крайне обсуждаема, о ней много говорили, писали в газетах. Даже знаменитый Остап Бендер перед свадьбой с мадам Грицацуевой произнес нетленную фразу: «Чего не сделаешь для блага концессии!».

Но идея провалилась. Уехавшие на Запад капиталисты откликнулись на предложение заключить долгосрочные концессионные соглашения. Только время было непростое, и многие жители страны, не обладающие познаниями в экономике, решили, что завоеванное и отвоеванное хотят вернуть ненавистным господам. Благое начинание было принято в штыки. Согласно официальным историческим данным, в стране было реализовано лишь около 200 из 2000 концессионных соглашений.

Спустя почти век на дворе вновь непростые времена. И вновь власть призывает на помощь концессию. Только это уже не та концессия, что столетие назад. Имущество хотят передать не бывшим владельцам и успешным управленцам, а абы кому, что бы кто ни говорил. Как тут не вспомнить, что современные остапы бендеры нередко встречаются в кабинетах власти. Вот и представьте гипотетическую ситуацию, когда концессионное соглашение заключат два остапа бендера. Так, может, это они и кинули клич «Чего не сделаешь ради концессии!»?..

Максим Романов