Этот безумный, безумный, безумный век

ИА «Орловские новости» начинает цикл публикаций, посвященных малоизвестным фактам истории Орловской области. Откроем его экскурсом по страницам сборника научных статей и докладов. Он был издан силами областного краеведческого музея по мотивам международной научной конференции, посвященной Первой мировой войне. Книга вышла в свет ограниченным тиражом и предназначена для специалистов. Но, на наш взгляд, и массовому читателю сборник наверняка будет интересен.

На примере Орловской области ученые попробовали разобраться, как в годы Первой мировой жила российская провинция. По мнению редактора издания, доктора исторических наук Андрея Минакова, события вековой давности изменили не только политическую карту мира, но и перевернули жизни миллионов человек. Причем судьбы беженцев были не менее драматичными, чем судьбы солдат. «Война обнажила неготовность правительства, несовершенство правовой базы и управленческих механизмов», - уверен ученый.

Как и в наши дни, губернии принимали беженцев и переселенцев, а ведь был еще и огромный поток раненых. Правительство страны постепенно теряло контроль над ситуацией на местах. Губернаторы решали проблемы, как принято сейчас говорить, в ручном режиме. Но это лишь обостряло разногласия между военными и гражданскими ведомствами, видевшими друг в друге конкурентов. Стоявшие между ними губернаторы были вынуждены просить общественные объединения помочь в приеме раненых.

Как отметила в своем докладе кандидат исторических наук Светлана Букалова, 5 августа 1914 года в России ввели «Временное положение об эвакуации раненых и больных». Оно разделило страну на внутренние и передовые районы. Тыл поделили на шесть районов, приписанных к распределительным эвакуационным пунктам. Один из них разместили в Орле. Пункты были рассчитаны на краткое пребывание эвакуируемых, которых затем отправляли во внутренние районы. По определению Светланы Букаловой, это были настоящие провинции-госпитали.

 «Их статус обуславливал массовый наплыв раненных в город и в то же время большую их текучесть, - считает она. – В среднем, прибывший с фронта раненый проводил в Орле не более недели (в Калуге, например, 20 дней). Тяжелораненых обычно отправляли в Саратов, где имелись  приспособленные места». Хотя дух войны витал в воздухе, в Орле резерва для приема раненых не создали. Здесь насчитывалось всего 260 коек для них. Ситуация изменилась лишь, когда губерния присоединилась к Всероссийскому земскому союзу помощи больным и раненым воинам.

Постепенно военные создали в Орле девять госпиталей, по одному разместили в Брянске и Карачеве. Земский союз организовал 69 госпиталей примерно по сто мест каждый, и почти половина размещалась в Орле. «Помощь раненым стала делом, привлекавшим общественное внимание, - утверждает Светлана Букалова. – Участие населения выражалось в пожертвованиях деньгами, вещами и продуктами, содержании именных коек, бесплатном предоставлении помещений и трудовой помощи, а также изготовлении госпитального белья».

По мнению ученых, с начала войны и по 1917 год в Орловскую губернию с фронта прибыли 178 335 раненых, причем в 1916 году она приняла две трети всех раненых российских солдат. Продуктов стало не хватать. Помощник главного интенданта генерал Николай Богатко так описал ситуацию: «Перед войной прочно привилось мнение, что в мирное время незачем составлять планы и соображения о том, как продовольствовать армию и страну во время войны; естественные богатства России считались столь большими, что все пребывали в спокойной уверенности, что получать для армии все нужное для войны не представит трудностей». Однако трудности не заставили себя ждать.

Ученых это не удивляет, ведь войне предшествовали голодные 1891-1892, 1897-1898 и 1911-1912 годы. Историки считают, что к лету 1914 года русская армия все же была обеспечена. Но с началом войны потребности возросли, а затягивать потуже пояса пришлось мирным жителям. По словам старшего научного сотрудника Орловского краеведческого музея Ангелины Рогожиной, 29 августа 1914 года были изданы «Правила о местностях, состоящих на военном положении».

В губерниях ввели запрет на вывоз хлебных продуктов, в основном, на овес. Началась реквизиция, которую называли «исключительным способом удовлетворения потребностей войск, когда другие способы неприменимы или безуспешны». Для нужд армии забирали практически все. Хотя, по словам Ангелины Рогожиной, изъять хлеб было сложно. В губерниях росла спекуляция. Крестьяне сдавали зерно скупщикам, а те взвинчивали цену либо припрятывали, рассчитывая по окончании войны нажить барыши.

Мнения о запретах и реквизиции различались и век назад. Одни ратовали за их ужесточение, другие говорили, что под угрозу поставлена  жизнь в губерниях, живущих привозным хлебом. Поэтому часто губернаторы сами вводили ограничения. В Орловской губернии, например, запрет на вывоз овса был введен в феврале 1915 года. Нарушение каралось штрафом до 3 000 рублей, арестом до трех месяцев или заключением в тюрьму на тот же срок. Об условиях власти предупреждали через прессу.

Впрочем, по мнению Ангелины Рогожиной, реквизицию начали применять раньше. История донесла до нас имя болховского мещанина Алексея Солнцева, у которого 1 декабря 1914 года реквизировали 43 500 пудов овса. Позже в губернии установили предельные цены на покупку овса для нужд армии. За реквизированный товар владельцам выписывали квитанции, по которым они получали компенсацию. Пуд овса государство оценило тогда в 1 рубль. Спекулянты выручали по 2,5 рубля.

Кстати, менее чем за год до начала Первой мировой войны император Николай II утвердил «Статут Императорского военного ордена Святого Великомученика и Победоносца Георгия и причисляемых к тому же Ордену Георгиевского оружия и Георгиевской медали». В нем подробно были описаны подвиги, за которые во время войны военные чины могли быть удостоены награды. Нижним чинам вручали знаменитые Георгиевские кресты, а офицерам и генералам – ордена Святого Георгия и Георгиевское оружие. По подсчетам историков, Орловская губерния дала стране свыше 120 офицеров и генералов – Георгиевских кавалеров. Многие из них одновременно были награждены орденом и оружием.

«В годы Первой мировой войны российская провинция испытывала ощутимую потребность в проведении системных реформ, - считает Андрей Минаков. - Война показала, что отсутствие правительственной программы действий в чрезвычайных ситуациях, а также экономического и управленческого потенциала, чревато катастрофическими и необратимыми процессами. Российское самодержавие с его политическими институтами, методами и ресурсами оказалось не готово к глобальным военным вызовам и расплатилось за это не только миллионами жизней своих поданных, но и собственной судьбой».

Максаим Романов