Анна Чистякова прокомментировала информацию о вырубке деревьев в горпарке

Ситуация с вырубкой деревьев в городском парке получила свое развитие. Городские власти категорически не хотят вести речь о деревьях, именно как о памятнике. Не идет речи и о том, что деревья надо лечить, дупла заделывать, а опиловку производить не единовременно, а регулярно для удаления сухих сучьев. Вся аргументация властей сводится к тому, что это просто деревья, которые в большистве своем  не представляют никакой ценности. Более того – многие из них засохли без должного ухода и только потому их можно вырубать. «Орловские новости» связались с директором парка Анной Чистяковой, чтобы прояснить, кто и по какому принципу решил вырубать то или иное дерево. Анна Чистякова отметила, что окончательные документы – что же именно пойдет под топор, еще не готовы.

- Пока у меня нет на руках акта обследования комиссии -  не могу сказать, сколько деревьев планируется вырубить. Есть деревья, которые помечены крестами – это на выпил. Есть деревья, помеченные точками  - это на кронирование. Будет еще один обход парка – только специалистами, которые будут смотреть, какие работ нужно сделать. Приблизительно порядка 40 деревьев под снос – это сухостой. Все остальное в кронирование. Но цифры приблизительные, пока документов нет – отметила  госпожа Чистякова. 

При этом директор парка признала, что весь он является памятником истории и культуры и имеет паспорт памятника 1989 года. На основании этого документа, старовозрастными являются всего 30 деревьев – это из 3 000, которые растут сейчас в парке. Среди старовозрастных - два дуба. Остальное – липы. Ясени, клены и прочие деревья - не входят в состав паспорта памятника. 

- В 1943 году, когда вошли немецко-фашистские захватчики в город, они устроили на территории парка базу для тяжелого транспорта. И в 43 году парк был уничтожен практически полностью И начиная с 44 года он начал восстанавливаться. То есть говорить о том, что старовозрастные деревья, в тени которых сидел Тургенев – неправомочно. Кроме всего прочего в период революции была очень сильная выпиловка парка, так как были проблемы с отоплением  - парк был порублен на дрова. То есть с 1823 года и момента его открытия и до нашего дня шредерских деревьев – если можно предположить – то это только дуб из шредерского сада. 

Никаких тайн мадридского двора нет – можно посмотреть, какие помечены крестом, а какие точкой. Наглядно видно, что помеченные крестами – сухостойные. А те что имеют какую-то крону – они как правило с сухими вершинами. И если вдруг возникнет вопрос – почему под снос – они пустые внутри. Я считаю, что человеческая жизнь – она значительно дороже деревьев. Как только поднимается ветер, на территории парка падают сучья, целые деревья. На моих глазах  упало два дерева. А общая численность деревьев, упавших с тех пор, как я назначена директором, то есть за 10 месяцев, - упало 5 деревьев. Я не имею права закрывать территорию парка. Когда по сводкам приближается ветер – мы по всему парку развешиваем предупреждающие таблички. Люди пренебрегают табличками, и с колясками и с детьми гуляют по парку.  Я несу ответственность за людей на территории парка. Я обязана привести парк в соответствие. Насчет парковок и кафешек на месте вырубки – я могу заявить, что ничего строить на территории парка ни я ни город ни кто либо еще не планируют. Мне парк достался в таких руинах, что мне хоть бы привести в порядок то, что есть. Ни о какой новой стройке речи быть не может. У нас нет денег элементарно чашу фонтана подлатать – пожаловалась на жизнь директор парка.