Имитация борьбы

ИА «Орловские новости» уже рассказывало о том, что при правительстве Орловской области состоялось очередное заседание регионального совета по противодействию коррупции. Там было объявлено, что в настоящее время разрабатывается законопроект, «распространяющий дополнительные ограничения для ряда должностей государственной гражданской службы». Подробности сообщил зампред правительства по безопасности Виталий Утешев. Процитируем его: 

«По действующему законодательству значительная часть антикоррупционных ограничений применяется лишь к тем должностям государственной гражданской службы, которые характеризуются повышенными антикоррупционными рисками. Сейчас в этот перечень включены руководители органов исполнительной власти вплоть до заместителей начальника управления. Между тем, в органах, имеющих надзорные функции, коррупционно опасными являются и нижестоящие должности. Чтобы принимаемые антикоррупционные меры были более результативными, целесообразно включить в список начальников отделов всех органов, в чьи полномочия входит надзор и контроль».

Все верно, но сколько таких слов мы слышали за последние годы, а дела не увидели. Вообще, борьба с коррупцией в нашем регионе, как и по всей стране, вошла в моду в середине 2000-х годов. И вот уже добрый десяток лет с ней сражаются так, как не сражаются ни с чем иным. Антикоррупционные комиссии и комитеты созданы во всех государственных ведомствах и органах местного самоуправления. Введены правила этики для депутатов и чиновников, утверждены многочисленные порядки уведомления о коррупционных фактах, служащих обязали отчитываться о доходах, а с 2015 года - и о расходах. Наступление на коррупцию идет по всей линии фронта. И, видимо, успешно. Статистика показывает, что с каждым годом коррупционных преступлений в области совершается меньше. Наверное, недалек час, когда за год не будет зарегистрировано ни одного факта коррупции. Возможно, в том же году сборная России по футболу завоюет титул чемпиона мира. Это к тому, что исключать ничего нельзя.

На совещании по привычке говорили много, гневно и яростно, хотя некоторые сокрушенно вздыхали, а кто-то и удивленно-возмущенно. Например, зампрокурора Орловской области Дмитрий Седухин (складывается впечатление, что его не услышали) заявил, что чиновники не сообщают о фактах коррупции в компетентные органы. Почему? Как почему? Ясно же, что нет фактов коррупции. Никто не предлагают чиновникам взятки, не дарит подарки, не возит их на охоту и рыбалку, не трудоустраивает их родственников в коммерческие фирмы с высокими окладами и минимумом должностных обязанностей. Никто не оплачивает их женам походы в салоны красоты и поездки на курорты. Блажь и тишина стоят в коррупционном поле Орловской области. Благодать. Но внимательный обыватель непременно спросит: а как же раньше в самых высоких кабинетах ловили коррупционеров, как же вспыхивали скандалы, связанные с уводом госсобственности в частный карман, и почему сейчас этого нет? Люди стали честнее? Или взяточники перевелись?

Давайте разберемся в структуре механизма борьбы с коррупцией. Оставим в стороне правоохранительные органы. Они действуют в рамках закона, в частности, уголовного кодекса. Хотя… но поговорим о них чуть позже. А пока вспомним 2000-е. Где-то в середине первого десятка лет текущего века в Орловской области начали один за другим появляться общественные объединения по борьбе с коррупцией. Это были движения и комитеты, а также штабы, к которым органы власти не имели отношения. Общественники проявили себя активными людьми и некоторое время производили впечатление ярых борцов с коррупцией.  

Они разоблачали коррупционеров, давали обличительные интервью и комментарии в СМИ разного уровня, наверное, в коридорах власти их побаивались. А затем… затем антикоррупционные общественные структуры незаметно рассосались, исчезли с карты области, а многие их участники, не будем называть фамилий, благополучно устроились на работу в органы власти. Область пришла к тому, что сейчас здесь нет действительно самостоятельного общественного антикоррупционного комитета, а функции по борьбе с коррупцией у общественников незаметно отняли органы власти, то есть, чиновники, которых раньше общественники обличали в коррупции. Теперь ведется борьба за очищение собственных рядов. Судя по статистике, очищать практически нечего. Кто составляет основной контингент коррупционеров в последние годы? Врачи, педагоги (в основном, преподаватели вузов), сотрудники полиции и очень редко муниципальные чиновники (в основном, сельские главы).   

Общественную борьбу с коррупцией реально ведут лишь отдельные блоггеры, но их усилий не хватает для того, чтобы борьба была по-настоящему эффективной. То, что чиновники после некоторых публикаций в блогах отказываются от покупок дорогих авто, не способно искоренить злоупотребления. Возвращаясь к проблеме, озвученной Дмитрием Седухиным, отметим, что антикоррупционное законодательство, в том числе регионального уровня, само породило ситуацию, при которой чиновник не обязан сообщать о коррупции в компетентные органы. Объясним на примере. 18 марта 2015 года губернатор Вадим Потомский утвердил «Порядок уведомления лицами, замещающими отдельные государственные должности Орловской области, губернатора Орловской области о фактах обращений к ним в целях склонения их к совершению коррупционных правонарушений и организации проверки сведений, содержащихся в уведомлениях».

Это инструкция для чиновников на тот случай, если кто-то предложит им совершить нечто противозаконное. Для обыкновенного гражданина, не чиновника, алгоритм действий предельно ясен. Если тебе предлагают взятку или, наоборот, ее у тебя вымогают, иди в правоохранительные органы и пиши заявление. Дальше они сами все сделают. Оперативники снабдят тебя мечеными купюрами и отправят совершать сделку. Коррупционера задержат в момент передачи денег, процесс зафиксируют на фото и видео. Не правда ли, просто? И, главное, быстро.

А что же чиновник? Он не простой человек, само название документа, утвержденного губернатором, об этом говорит. Как должен поступить служащий в случае «склонения его к совершению коррупционных правонарушений»? А вот как, цитируем: «Лица, замещающие отдельные государственные должности Орловской области, обязаны уведомлять губернатора обо всех случаях обращения к ним каких-либо лиц в целях склонения их к  совершению коррупционных правонарушений, выражающихся в  злоупотреблении служебным положением, даче или получении взятки, злоупотреблении полномочиями, коммерческом подкупе либо ином незаконном использовании лицом, замещающим отдельную государственную должность Орловской области, своего должностного положения вопреки законным интересам общества и государства в целях получения выгоды в виде денег, ценностей, иного имущества или услуг имущественного характера, иных имущественных прав для себя или для третьих лиц либо незаконном предоставлении такой выгоды указанному лицу другими физическими лицами, а также в совершении указанных деяний от имени или в интересах юридического лица».

Заметили? Чиновник, судя по тексту,  обязан сообщить о готовящемся преступлении не в правоохранительные органы, а губернатору! Не противоречит ли это федеральному законодательству, нормам уголовного кодекса? К тому же пройдет масса времени, прежде чем наступит реакция. Уведомление чиновник обязан подать в письменной форме в управление государственной гражданской службы и кадров аппарата губернатора и правительства (далее – просто Управление) не позднее рабочего дня, следующего за тем днем, когда его склоняли к коррупции. Если он находится в отпуске, командировке или на больничном, то не позднее рабочего дня с даты их окончания.

К уведомлению надо приложить «материалы, подтверждающие факт обращения в целях склонения к совершению коррупционных правонарушений». Что это за материалы такие, вообще непонятно. Допустим, пришел к чиновнику человек и с ходу спросил: решишь мою проблему за полмиллиона рублей? Как доказать, что такое было? Вести аудио- или видеозапись? Но это тоже как бы незаконно, вмешательство в частную жизнь. Попросить, чтобы взяткодатель написал расписку, что в такой-то день он, такой-то такой-то, предложил такому-то такому-то взятку в сумме такой-то? Смешно. А без подтверждающих материалов, как следует из указа, просто на слово чиновнику могут не поверить.

Что далее? Допустим, уведомление подано. Его должны зарегистрировать в специальном журнале, листы которого прошиваются и нумеруются. А запись об их количестве должна заверяться подписью начальника Управления на последней странице. В день регистрации уведомления заполняется талон. Корешок остается в Управлении, а отрывную часть должны отдать чиновнику, пожаловавшемуся на коррупцию. Затем Управление обязано в письменной форме проинформировать губернатора и руководителя его аппарата о поступившей жалобе. Далее губернатор в течение трех рабочих дней принимает решение о проведении проверки поступивших сведений. И поручает это… Управлению, то есть, возвращает бумаги туда, откуда они пришли. 
Сколько прошло дней? Почти неделя. Согласно Порядку, проверка проводится Управлением в течение трех рабочих дней (везде только рабочие дни, видимо, выходные и праздники сохраняют свой статус и в борьбе с коррупцией). Результаты направляются губернатору в течение одного рабочего дня с даты окончания проверки. Если факты находят подтверждение, Управление в течение четырех рабочих дней с даты регистрации материалов проверки направляет уведомление в… правоохранительные органы. Нечего сказать, «оперативная» борьба с коррупцией. Вместо того, чтобы сразу обратиться в прокуратуру, чиновника обязывают ждать около десяти дней (а с учетом выходных – до двух недель и более), и все это время его заявление кочует по кабинетам администрации. А затем его, заявление, все равно отправят в прокуратуру. Да коррупционер за это время успеет сделать ноги и обосноваться в каком-нибудь Лондоне. Или сжует и переварит улики. Зачем это сделано? Чтобы показать свою значимость в борьбе с коррупцией или чтобы не выносить сор из избы?

Кстати, действие утвержденного Вадимом Потомским Порядка не распространяется на губернатора, депутатов облсовета, работающих на постоянной основе, и мировых судей. Подобные Порядки-инструкции действовали и в предыдущие годы. Их несколько раз, например, утверждал Александр Козлов. Вадим Потомский просто отменил документы, подписанные предшественником, и утвердил собственный Порядок. Отметился, так сказать. Ведь механизмы отличаются лишь мелкими деталями, как братья-близнецы иногда могут отличаться только ростом – один повыше другого на полсантиметра. Зато теперь мы знаем, как областной чиновник должен жаловаться на коррупцию. И теперь не удивляемся словам Дмитрия Седухина, правда?

Напоследок вернемся к теме правоохранительных органов. Не станем критиковать их за плохую борьбу с коррупцией. Она, кстати, относительно не плохая. Расскажем о некоторых особенностях законодательства, которое позволяет коррупционерам избегать строгого наказания. Любой чиновник как огня боится обвинения в коррупции. То, что репутация будет запятнана, его не волнует. В некоторых кругах, как говорят, такие обвинения добавляют авторитета. Но обвинительный приговор в совершении коррупционного преступления теоретически может поставить крест на карьере в сфере госслужбы. А приговор в совершении мошенничества крест на ней точно не поставит. Ведь осудили же в прошлом году господина Макарчука в Брянске за покушение на мошенничество в особо крупном размере? Осудили. Что не помешало губернатору назначить его на пост начальника областного управления госимущества.

Рядовой читатель, возможно, упускает это из вида, а журналист таких нюансов не пропускает. Когда чиновника задерживают при получении денег, нередко следственные органы возбуждают в отношении него дело по статье «Получение взятки». Проходит какое-то время, о ходе следствия даже со СМИ компетентные органы говорят неохотно, многое скрывают. «В интересах следствия», как принято говорить. А на выходе журналистов ожидает сюрприз. Человека доводят до суда, но обвиняют уже не в получении взятки, а в мошенничестве. То есть, статью  переквалифицируют по ходу расследования. На самом деле, это несложно.

В материалах уголовного дела достаточно записать, что чиновник (который, например, требовал деньги от предпринимателя за содействие в получении земли под строительство) не имел реальной возможности оказать такое содействие. Следствие не учитывает его личные связи. Часто его даже не интересует, действовал подозреваемый один или в сговоре с другим чиновником, который «имеет реальную возможность». Задержанный, естественно, помалкивает, иначе рухнет та коррупционная система, которой, судя по статистике, в регионе нет. Реальной возможности не имел, потому не взяточник, а мошенник.

Из уголовных дел недавнего прошлого на память приходит дело экс-главы администрации Колпнянского района Сергея Московского, осужденного в 2013 году. Суд установил, что в рамках оперативного эксперимента он получил полмиллиона рублей от сотрудника полиции – «за оказание содействия в приобретении в собственность объектов муниципального Дома культуры и земельного участка под ним». И что? Он не взяточник. Суд признал его виновным в покушении на мошенничество и наказал штрафом в… полмиллиона рублей.

Кстати, размер наказания – еще одна причина, по которой чиновник готов признать себя виновным в мошенничестве, но не во взяточничестве. По закону, коррупция карается штрафом, кратным сумме взятки. В Орловской области выносились приговоры, по которым мелких сельских чиновников штрафовали за взятки на 5-6 миллионов рублей. Обычно штраф равен 20-40 размерам суммы взятки. Вот и подсчитайте, сколько пришлось бы заплатить Московскому, если бы его признали виновным в получении взятки, а не в мошенничестве.

Осужденный мошенник спустя какое-то время может заявить в суде, что у него нет денег для выплаты уголовного штрафа и попросить заменить ему штраф другим видом наказания. А другой вид – это, например, обязательные работы. Если ты человек со связями, тебе ничего не стоит договориться со знакомым директором какого-нибудь предприятия и фиктивно исполнять там свои обязательные работы. Все это остается за кадром, об этом широкая общественность не знает. Но даже если бы знала, ничего бы сделать не смогла – все происходит в рамках закона.

Так есть ли борьба с коррупцией, или ее нет? Пусть каждый сам делает вывод. Закончить хотелось на мажорной ноте, но почему-то вспомнился эпизод из фильма «Человек с бульвара Капуцинов». Он вышел на киноэкраны страны в 1987 году. В одном из эпизодов герой Михаила Боярского произносит крылатую фразу: «Эту страну погубит коррупция». С тех пор прошло почти 30 лет, но фраза не утратила актуальности. И все же, перефразируя Боярского, хочется верить, что коррупция не погубит нашу область, а наша область когда-нибудь, хотя бы в рамках своих территориальных границ, победит коррупцию.

Автор: Максим Романов