«Никто из действующих лиц в Петербурге даже не слышал про меня»: Шлейхер выступил с последним словом в суде

Сегодня, 20 апреля, Железнодорожный районный суд Орла должен вынести решение по делу экс-директора фирмы «ВСУ-321» Артура Шлейхера (более известного как Саркисов). Он работал на подрядах с крупным госфинансированием при губернаторе Вадиме Потомском. Его обвиняют в хищении более чем 85 миллионов рублей бюджетных денег. Гособвинение запросило для него семь лет колонии. Свою вину Саркисов-Шлейхер не признает. И накануне, 19 апреля, он выступил в суде с последним словом.
 

Речь подсудимого поначалу была несколько сбивчивой, почему он сразу извинился перед судом, заявив, что несколько волнуется.
 
«Следствие обвиняет меня в том, что я якобы похитил 85 млн рублей. Я бы хотел по пунктам объяснить все мои… Я прошу прощения, просто волнуюсь чуть-чуть… Ну, во-первых, мне как таковое обвинение непонятно до сих пор. Я не услышал ни одного момента, ни одного довода, ни одного факта, в котором было бы ясно и четко указано то, что я украл или присвоил себе хотя бы один рубль из инкриминируемых мне более, чем 85 млн рублей», - несколько сумбурно начал Шлейхер.
 
Первым пунктом в его последнем слове были займы, которые фирма «ВСУ-321» брала у «Орелгортеплоэнерго» в период 2016 года. Займы, как пояснил ранее суду экс-руководитель предприятия Владимир Дорофеев, выдавались «в связи с отсутствием оборотных средств и необходимостью завершить работы по объектам, которые довольно сложно заморозить». Однако по версии следствия Шлейхер придумал сложную схему, в которой, сами того не подозревая, участвовали несколько фирм в Санкт-Петербурге, а также использовались векселя. На суде он не стал отрицать, что брал эти займы, и подтвердил, что они необходимы были «для продолжения финансово-хозяйственной деятельности», а также на выполнение контрактов, которые, по его словам, были заключены еще бывшим собственником компании ВСУ-321, и в последствии на исполнение тех контрактов, которые ВСУ заключал уже под его руководством. А это уже всем известные контракты: перинатальный центр, Должанская школа, котельная на улице Генеральная Жадова.
 
«По котельной вообще непонятны претензии в отношении меня, потому что по данной котельной в экспертизе было указано, что работы были выполнены более, чем на 19 млн рублей, на расчетный счет мне были перечислены 15 млн рублей, но каким-то образом выясняется, что я украл 5 млн рублей», - удивился Шлейхер, после чего продолжил: «И все знали, что идет удорожание проекта, все понимали, что эти удорожания связаны с личным волеизъявлением заказчика. Поэтому я в принципе не понимаю, по какой причине мне вменяют, что я что-то там украл. Я строил, достроил, ее ввели в эксплуатацию, очень добросовестно».
 
По словам подсудимого, когда он начал принимать участие в строительстве объектов – перинатального центра и детской поликлиники, после оценки «всего масштаба бедствия», он понимал, что там есть неотработанные авансы (порядка 10 млн рублей), а также задолженность перед подрядчиками (порядка 15 млн рублей).
 

«В принципе, на этот объект даже заходить никто не хотел. Когда все слышали «ВСУ-321», «перинатальный центр», «детская поликлиника», все как черт от ладана убегали. Но на объект надо было деньги заносить. И тогда, может быть, как это показала практика… За восемь месяцев я сделал все возможные действия, но данные объекты были введены в эксплуатацию. Это были юбилейные объекты, которые надо было сдать в эксплуатацию, эта задача со стороны правительства области была четкая и ясная», - заявил он суду.
 

Сначала было принято решение внести финансовые вливания, которые, как вспоминает Шлейхер, на первых порах он делал «из своих собственных источников», «из своих собственных денег».
 
«Это были деньги моей семьи, это были мои личные деньги, это были деньги моих родителей, в первую очередь», - сказал он.
 
А далее, с его слов, деньги закончились, и пришлось кредитоваться.
 
«Когда деньги начали заканчиваться, я понимал, что останавливаться уже никаким образом нельзя. Пришлось пользоваться заемными средствами. На эту мысль меня подтолкнули начиная от членов правительства и заканчивая различными чиновниками. Я приходил и откровенно говорил, что денег нет и взять их неоткуда, а перед поставщиками есть некая задолженность. Мне было четко, ясно и недвусмысленно обозначено – идите кредитуйтесь, берите деньги, достраивайте объекты , после чего мы будем решать с вами вопрос на обоюдных взаимовыгодных условиях. Я имею ввиду, мол «мы позволим вам, может быть, участвовать в еще каких-то контрактах, где вы сможете извлечь прибыль и погасить ваши обязательства», - сказал Шлейхер.
 
И в итоге были найдены кредитные средства. А отдавать их он собирался, как сам же и заявил, за счет 10% от увеличения стоимости контракта по независящим ни от одной из сторон причинам, которые он планировал взыскать по суду.
 
«В 2014-2015 году цены на стройматериалы взлетели, ситуация примерно такая же как и сейчас, только начался курс на импортозамещение, все те группы товаров, которыми пользовались мы, так или иначе либо производились по западным технологиям, либо на Западе, либо не на территории Российской Федерации, больше этой группы товаров не было, либо цены из-за дефицита по всем законам экономики просто начали расти», - объяснил ситуацию Шлейхер.

Вместе с тем, одной из фирм, куда по версии следствия, выводились деньги, была некая компания «Элби». Однако Шлейхер пояснил суду, что «любой нормальный вменяемый руководитель любой организации, в первую очередь, заставляет деньги работать и  пытается извлечь прибыль из имеющихся финансовых источников для того, чтобы, как минимум, вести хозяйственную деятельность организации», мол речь идет вовсе не о хищении.
 

«Но никто даже не задавался вопросом: какой был фонд заработной платы, каким образом происходили отчисления. У меня фонд заработной платы вместе с отчислениями ежемесячно составлял порядка 1 млн рублей. Тогда япринял решение класть деньги на депозитные счета. Это распространенная практика, она, в принципе, везде применима, начиная с правительства Орловской области, и заканчивая всевозможными коммерческими и некоммерческими организациями. Это лучший способ, чтобы деньги оставались на вашем счету, но приносили хоть какие-то дивиденды. Благодаря этим дивидендам, в течение двух месяцев я мог банально вести расчет со своими сотрудниками», - объяснил подсудимый.
 
При этом, по его мнению, следствием была проигнорирована дебеторская задолженность «ВСУ-321» и некоторые другие моменты, которые Шлейхер считает весомыми.

«Мособлстрой» по стадиону Ленина должен был мне более 20 млн рублей. Это я навскидку сказал, там еще есть. Плюс ко всему, на следующий год у меня должны были быть еще контракты. Это нормально. Строительный бизнес – это сезонный бизнес. А следствие не обращало внимание и на то, что я не был в Санкт-Петербурге как минимум за два года до этих событий, как бы не больше. А все действующие лица, которые есть в обвинении, все знакомы чуть ли ни с 1993 года. И никто из Санкт-Петербурга из действующих лиц ни разу даже не слышал про меня», - заявил он суду.

Подводя итог, Шлейхер отметил, что это уже четвертое уголовное дело в отношении него дело, и все остальные были закрыты в связи с отсутствием состава преступления.

По информации "ОН", следственный комитет выносил постановления о том, что в действиях обвиняемого не усматривается состава преступления. Но отмены этих постановлений каждый раз добивалась через суд прокуратура. В частности, в прокуратуре указывали на то, что следствие даже не проанализировало сведения о движении средств всех участников схемы, которая, по мнению ведомств, использовалась для хищения денег госкомпании. В итоге суды прокуратуру поддержали. Позже в СК "ОН" комментировали, что следственное ведомство действительно закрывало дело против Шлейхера. Но речь шла о другом деле. Оно было возбуждено еще в 2017 году по статье о преднамеренном банкротстве, а впоследствии соединено с делом по статье 159 УК РФ. Первое дело в итоге действительно было закрыто. Однако, уточнили в СК, дело по ст.159 УК РФ, связанное с хищением 85 млн рублей и возбужденное в 2019 году, не закрывалось, а уголовное преследовение Шлейхера с тех пор не прекращалось. И теперь ожидает решения суда.  

Елена Торубарова