21 августа 1991 года в 07.42 все армейские подразделения, введенные в Москву для поддержки ГКЧП, начали покидать столицу. Так окончился путч. Спустя 35 лет собеседники “Орловских новостей” (Михаил Вдовин, Валентина Остроушко, Виктор Панков и Владимир Хахичев) вспоминают те напряженные дни.
35 лет назад часть элит объявила о введении чрезвычайного положения. Главой ГКЧП стал вице-президент СССР Геннадий Янаев. Также в состав комитета вошли премьер-министр СССР Валентин Павлов, министры обороны и внутренних дел СССР Дмитрий Язов и Борис Пуго, председатель союзного Комитета государственной безопасности (КГБ) Владимир Крючков, первый зампред Совета обороны СССР Олег Бакланов, председатель Крестьянского союза СССР Василий Стародубцев, президент Ассоциации государственных предприятий и объектов промышленности, строительства, транспорта и связи СССР Александр Тизяков.
Президент страны Михаил Горбачев был взят под домашний арест на крымской даче, а в Москву были введены подразделения Минобороны. По другой версии, ареста Горбачева не было, а он просто самоустранился от ответственности за страну.
Страна же погрузилась в неведение относительно собственного настоящего и будущего, но кризис продолжался недолго. В ночь на 21 августа участники ГКЧП фактически признали своё поражение, а потом начались их аресты.
Михаил Горбачев вернулся в столицу, но вскоре уступил власть Борису Ельцину, звезда которого ярко зажглась именно в дни противостояния путчистам.
Михаил Вдовин сейчас является первым зампредом облсовета с многолетним депутатским опытом. Но утром 1991 августа он был еще военным курсантом, который, встав рано утром, играл с маленьким ребенком.
“Как сейчас помню, включил телевизор и услышал заявления. Я сказал жене, что это серьезно. Как бы не дошло до гражданской войны. Мы были в шаге от этого. И мудрость удержала нас от этого шага.
Во времена перестройки я учился в академии, и по Москве пошли массовые митинги. Я не участвовал в них, но присутствовал и видел, как работает команда Демократической России. Как добросовестный член КПСС, я отстаивал свою точку зрения. Но они очень сильно были подготовлены. Я свою цитату Ленина вставлял, а они - свою. И говорили - а вы не дочитали Ленина! Я поражался их уровню подготовки. Они работали в толпе группами по пять человек. Двое выступали, а трое обеспечивали их безопасность.
В то время народ реально хотел свободы. И поэтому поддержал Ельцина.
А в путч я помню, как замерли государственные структуры на местах. В том числе в Орловской области. Комментариев не было. Все ждали, чем всё закончится.
Лично я, хоть и военный человек, но по сути своей демократ. Я за народ и свободу. Может, поэтому стал депутатом и долго держусь. Если бы жизнь подтолкнула бы меня на баррикады, я бы на сторону путча не пошёл бы.
Я - член КПСС с 18 лет. У меня партийный стаж, наверное, больше всех среди нынешних политиков. Я сознательно туда вступал. Но КПСС позднего периода - уже не то КПСС, которое было раньше. Народ жаждал свободы. И КПСС была тормозом к преобразованиям, которые назрели внутри народа. Люди не хотели сидеть на партийных собраниях, когда говорили одно, а делали совершенно другое.
18 миллионов членов КПСС не вышли на баррикады. Было упущено время для реформирования. Путчисты хотели вернуть прошлое, но они сами виноваты, что это всё произошло. Рядовые члены КПСС, как я, добросовестно исполняли все обязанности. А верхушка, к сожалению, оторвалась от реальной жизни. И все это видели.
Я тогда не был во власти, но понимаю, что все тогда ждали, чем всё закончится в центре. Может, это и правильно. Все революции всегда начинались сверху. Снизу они не начинались”, - рассуждает сейчас Михаил Вдовин.
Депутат повторил, что считает себя демократом, но отметил, что демократия не должна приводить к “крикам и воплям”. По его словам, к событиям 1991 года сейчас он относится отрицательно. Вдовин считает, что преобразования тогда назрели, но их нужно было претворять в жизнь постепенно. А КПСС, считает Вдовин, реформироваться не смогла.
Высокопоставленные советские лидеры берут полную власть. Но всем запомнилось, как у Геннадия Янаева тряслись руки.
Фото КПРФ, источник
Валентина Остроушко, сейчас известная как блогер, а также бывший главред “Орловской искры” и зампред облсовета, в 1991 году была корреспондентом газеты “Орловский комсомолец”, а на начало путча находилась в отпуске в родном Воронеже. Но пассионарный нрав не позволил Остроушко прохлаждаться в отпуске, пока в столице творится история.
“Сорвалась 20 августа из отпуска в Москву. Самолеты были все переполнены. Специально полетела туда защищать демократию. Молодежь была настроена против ГКЧП. Все считали, что это надолго и ехали, чтобы встать единым строем против танков. Так думала вся прогрессивная часть общества, наученная книгами Солженицына и Рыбакова.
Но сейчас понимаешь, что не всё золото, что блестит. В молодости ты формируешь своё мировоззрение не на опыте и пройденном пути, а на чужих манипуляциях. И тогда мы ехали защищать демократию и были готовы на всё. Благо, что я добралась, когда всё почти кончилось.
У молодежи тогда была одна мысль - переться туда, чтобы встать, и чтобы на нас все посмотрели и всё прекратили. Так и случилось.
Но в 1993 году Ельцин сделал то, что было несравнимо страшнее. ГКЧП никого не расстреляли, а просто сдались. А те, кто называл себя демократами, пришли, расстреляли людей и разворовали страну”, - уверена (спустя годы) Валентина Остроушко.
В Орле, подтверждает Остроушко, никто не хотел “лезть на рожон”, а предпочитал ждать, кто победит.
Виктор Панков, член Союза дизайнеров России, в ночь перед путчем трудился в мастерской и абстрагировался от внешнего мира. Его ограничивала недоделанная работа, поэтому Панков решил не ездить туда-обратно, а заночевал на рабочем месте. Утром он чувствовал необъяснимое внутреннее беспокойство и обратил внимание на то, что на орловских улицах было меньше людей, чем обычно. 19 августа у него была назначена встреча с одним из орловских фотографов, с которым они тогда сотрудничали.
“Чувствую, как будто не проснулся до конца. Полная тишина и молчание. Фотограф по мне почувствовал, что я ничего не знаю и спросил - ты про путч знаешь? Я спросил - какой путч?
Так я всё узнал. Но работу никто не отменял, всё же внезапно было. А потом мы с женой поняли, что дома сидеть невозможно. Телевидение и радио перекрыты же были. Мы понимали, что захлопнулась какая-то гигантская крышка. Но не понимали, что будет дальше.
Мы пошли гулять, чтобы увидеть, что планета цела, а страна на месте. Увидеть живых людей. Очень сильно зависшее состояние. Ты понимаешь, что мы стоим на какой-то границе. Может, на краю пропасти. А может, всё обойдётся. Невозможно было рисовать или что-то делать.
А потом информация стала прорываться. Ельцин что-то сказал, стоя на танке. Стало понятно, что случилось что-то плохо подготовленное. Воспоминания не очень яркие, но я в мелочах всё помню. Это говорит о потрясениях, которые мы испытали.
Сейчас я считаю, что эти события были неизбежными. Оглядываясь на перестройку, видно, что она была слишком суетливой. Спешка. Власть самая высокая упивалась тем, что в историю войдёт. Но когда так форсировать, ничего хорошего быть не может. Любые большие реформы должны быть подготовленными. А тут была авантюра.
А путч - это пошлая и лишённая высоких помыслов возня. Передел власти, государства и собственности”, - констатировал Виктор Панков.
Самое обидное для Панкова в тех днях - это гибель трёх мальчишек под танками. По его мнению, если бы те парни знали, за что они рискуют, то воздержались бы от действий.
Военные, выдвинувшиеся в Москву, безупречно исполняли приказы. Сначала вошли в столицу, потом её покинули.
Фото КПРФ, источник
Владимир Хахичев, позже ставший депутатом Госдумы от КПРФ, в 1991 году работал корреспондентом в газете “Орловская правда”. До путча видел обстановку в Молдавской и Украинской ССР. В Орле его удивляло спокойствие людей и их непонимание того, к чему всё идет. Путч он не поддерживал, но выступал против развала СССР.
“Для меня было очевидно, что идёт сознательное уничтожение страны. Не уничтожение социализма, а разрушение страны. Я страшно болезненно это переживал. Потому что сделать было мало что возможно.
Я считал, что русским людям необходимо жить в России, и моя семья перебралась в Орел. Этот развал мы встретили здесь. Первым секретарём обкома КПСС был Александр Лабейкин. Я к нему ходил поговорить, что делать тем, кто против развала Союза.
И в “Орловской правде” я об этом писал. Не всем это понравилось, раскол был в редакции.
Когда стало известно о ГКЧП, никто вообще в стране не понял, что это было. Просто к концу дня стало ясно, что эти люди, чем бы они не руководствовались, не способны ничего сделать. В силу слабости и отсутствия понимания событий. Возможно, интриги были. Хотя туда входили руководители страны и силовых структур. И они казались безвольными. Не нашлось ни одного решительного человека.
Я считаю разрушение СССР государственным преступлением. Хотя бы потому, что на референдуме тогда большинство проголосовали за сохранение государства”, - заявил бывший депутат Госдумы.
Хахичев сейчас считает, что бедой России было отсутствие решительных людей, которые бы смогли в тяжёлый час защитить государство от развала. Он считает, что развал СССР был результатом не слабости тогдашней системы, а типичной цветной революцией, которую можно было избежать.
Любопытно, что наши собеседники, не сговариваясь, вспоминали опыт нашего большого восточного соседа. Они обратили внимание на то, что Китай тоже пошел по пути преобразования в политической и экономической сферах. Но сделал это без истерии и по продуманному четкому сценарию.
Орловцы, с которыми мы пообщались, считают, что именно такой подход, без танков и толп манифестантов, мог бы привести к успеху и нашу страну.
Революции и чрезмерные эмоции, считают сейчас они, способны погрузить любую страну в хаос, но вряд ли могут быть фундаментом для позитивных и выгодных народу изменениям. Пример этого - соседняя Украина, жители которой на почве рядовых протестных акций предались такому куражу, что не заметили потерю собственной государственности и независимости.
Иллюстрация: Тютчева Оксана (использовано фото КПРФ, источник)
