В октябре 2017 года тогда еще врио губернатора Орловской области Андрей Клычков пригласил к себе в советники белгородского блогера Сергея Лежнева. За год с лишним Лежнев успел стать одной из самых обсуждаемых фигур в орловском сегменте интернета. Он активно комментирует в соцсетях, успевает ругаться с оппонентами, постоянно сопровождает губернатора в поездках и всеми силами защищает его от медианападок. Чиновники в кулуарах называют советника губернатора «серым кардиналом», при этом сам Лежнев официально значится всего лишь советником по взаимодействию по СМИ. Денис Волин встретился с Сергеем Лежневым и поговорил с ним о том, как блогер перевоплотился в чиновника и что из этого вышло.

 

 Принципиальная грубость 

 

- Сергей, свою известность, как минимум в Орле, ты получил в связи со своей блогерской деятельностью в Белгороде. Но уже год ты орловский чиновник. Что изменилось в твоей жизни?

- Изменилось практически все, но не изменились принципы. Блогер – это примерно как журналист. Самое главное – это объективность в подаче информации. Поэтому те принципы, которые я соблюдал: честность, объективность, порядочность, они остаются и всегда будут оставаться со мной. Единственное, что мне иногда бывает сложно перебарывать себя.  

- В каком плане?

- В том плане, что: «ты - чиновник», ты должен отвечать за свои слова». Но здесь мой принцип: на хамство отвечать хамством. Меня так учили с детства: ударили, бей тоже.

- В понимании большинства чиновник, это человек, который на всех смотрит с высоты своего чиновничьего сюртука, откуда обычно мало что видно, особенно простых людей. Ты к людям стал по-другому относиться?

- Нет, в моем кабинете всегда дверь открыта. Она открыта абсолютно для всех. Каждый день ко мне приходят люди. Я приветствую таких людей, которые приходят не обозначить проблему, а ищут пути ее решения, и я всегда буду помогать таким людям.  Людям, которые не просто взяли флаг и полезли на баррикады, а готовы вместе решать их проблемы. Я свой мобильный номер всегда всем раздаю, в социальных сетях я присутствую. Связаться со мной не составляет труда.

- Не раз ты писал в своих соцсетях о том, что чиновник – не блогер, и многие вещи, в том числе, в публичной сфере, для чиновника недопустимы. Но в то же время на протяжении года ты то и дело оказывался в центре каких-то интернет-склок. То своих собеседников навозными жуками обзывал, то, прости за выражение, обещал «мордой в говно» окунуть автора анонимного телеграм-канала. Что это: ты пока не научился держать себя в руках или намерено отвечаешь оппонентам в такой грубой форме?

- Да, я намерено отвечаю своим оппонентам в грубой форме.

- Почему?

- Здесь нужно говорить о контексте моих фраз, когда я их произношу, после чего. Вот про навозных жуков, например. Ну когда ты человеку говоришь раз, говоришь два, а человек тебе отвечает: «Слушай, ты, советник, давай жопу свою поднимай», и дальше в таком контексте…Ну, ребят, никогда я не буду общаться с вами нормально. Я буду общаться с вами ровно так, как вы общаетесь со мной.

Безусловно, я не отрицаю, что нужно соблюдать нормы поведения, но когда автор с той стороны экрана ведет себя неподобающим образом, оскорбляет первым, на что он рассчитывает? То, что там меня тыкают, мыкают, я к этому ровно отношусь. Но когда люди провоцируют намерено, я буду жестко отвечать. Правильно это или нет? Скорее всего, неправильно. Я ж чиновник. Но в моем понимании, чиновник - это тоже человек. Я же чиновником не родился, я им стал. И люди, которые в грубой форме что-то спрашивают или указывают, они какую ответную реакцию ждут? Извините, уважаемый? Этого не будет никогда.

А по поводу «окунуть в говно», эта фраза - литературный слог такой. Окунуть – значит, очередной раз указать на недостатки. Мне вообще не нравится вранье, для меня это неприемлемо, это для меня крайность.

- Недавно в газете «Орловская среда» вышло интервью, или не знаю даже, как это назвать – свободный полет мысли – Вадима Неврова. Если кто-то не знает, это координатор общественного движения «Граждане Орла». В этом тексте он предъявляет к тебе много претензий: и говоришь ты неправильно, грубовато, и атмосферу страха создаешь, и ложь распространяешь. Да и вообще, цитирую, ты хамоватый человек, который может ногой дверь открыть. Скажи, ты с Невровым вообще знаком? Если да, то как познакомились и почему отношения у вас, мягко скажем, не заладились?

- Нет, с Невровым я не знаком лично. С его стороны были попытки через товарищей в первые дни моего назначения как-то встретиться, познакомиться. Но чтобы встречаться с человеком, нужно понимание, для чего? Если Невров говорит, что я где-то лгу, надо ж какую-то фактуру предоставить. Я привык отталкиваться от фактов, доказательств. Если я пишу, что Невров высказывался негативно в мой адрес, в адрес губернатора, жителей Орла, в том числе, значит, я имею фактуру, и предоставлю факты, что подтверждает мои фразы. Здесь же… Я прочитал статью в этой газете. Что я увидел? «Я, Я, Я, Я». И никакой фактуры, никакой претензии. Что касается налогов, что вот, мол, он их платит. Ну и я плачу налоги! Мы все платим налоги. Какие претензии? То, что я хамоватый? Ну, извини меня, ты первый начал. Почему-то люди видят одно, и не замечают другое. Для меня это неприемлемо. Ты начал меня оскорблять спустя месяц моей работы, более того, где-то в декабре Невров уже стал информацию обо мне собирать, рыть, так сказать. Чего рыть-то, я не понимаю? Я публичный, открытый человек.  Там до Неврова рыли столько, что мама не горюй, когда я был блогером. И ничего не нарывали.

Я был блогером, я себя называл гражданином с активной позицией. Я какие-то расследования проводил. Но за шесть лет я раза два, максимум три, предъявлял претензии к губернатору. Это были громкие коррупционные дела. Но я не обвинял губернатора Евгения Савченко в коррупции, ни в коем случае. Почему? Потому что у меня не было фактов. Я не имел права этого делать…

Да и группа «Граждане Орла»... Ребята, вы называете себя общественно-политическим движением. То есть речь уже идет не о гражданской позиции человека, не о гражданской позиции этой группы лиц, а, как мне думается, о преследовании каких-то политических целей. Я за шесть лет не лез в политику вообще, не поддерживал никакие партии, общественные движения, нигде не состоял, не баллотировался.

Андрей Клычков и Сергей Лежнев дружат семьями

- То есть ты четко разделяешь гражданский активизм и политику?

- Абсолютно. Потому что в политике нет правил. В политике борются за власть. И когда, прикрываясь псевдо гражданской позицией, ты преследуешь свои цели, это лицемерие. Как вы вообще можете представлять интересы общества? Мне хочется спросить, вы кто такие? Вы что для общества сделали? Давайте возьмем публикации «Граждан Орла» за последние полгода, что там? Одно и то же: Клычков, Лежнев, Лежнев, Клычков…Обществу нужна защита их прав, помощь людям. А как я могу слушать ваше мнение, если вы не представляете фактуру? Убрали мусор - молодцы. Посадили деревья - респект, ребят. Но дальше начинается политика, и вы играете в политику. Но чтобы идти, например, в депутаты, вы должны представлять чьи-то интересы.  А какого слоя населения интересы вы представляете? Какая цель? Бороться с коррупцией? Да, ребят, а кто мешает гражданскому активисту, журналисту бороться с коррупцией? Это всегда приветствуется. Но покажите факты, где ваша борьба? Борьбы никакой нету, но есть четкое преследование каких-то своих интересов.

 

Кто ты, Сергей Лежнев?

 

- Не могу не задать этот вопрос. А чем ты вообще занимаешься на посту советника губернатора? Просто, складывается такое впечатление, что ты отвечаешь буквально за все: от установки катка на площади Ленина до фильтрации кадров на высшие должности в правительстве Орловской области. Но тем не менее, лично твоя должность звучит как советник по взаимодействию со СМИ. Так кто же ты такой, Сергей Лежнев?

- С первых же дней своей работы я не считал себя советником губернатора. Я себя относил к помощнику. Я понимаю, что пришел сюда, и впереди непаханое поле. Я пришел не советовать, а пришел трудиться вместе с губернатором, вместе со всеми. У меня, например, есть понимание проверки тендеров на честность, прозрачность, я этим и занимаюсь. Еще: губернатор лично ведет свои социальные сети, но каждые вечер и утро он мне присылает огромное количество скриншотов: выясни, помоги, разберись. Там разные вопросы, начиная от купить обувь многодетной семье, заканчивая приобретением билета. То есть бывают обычные поручения, бывают сложные поручения.

- Значит, с просьбами и жалобами в соцсетях тоже тебе приходиться разбираться?

-Да. Я всегда говорю: мы весь мир не спасем, но мы должны сделать все, чтобы смогли спасти.

Возвращаясь к своей деятельности, давай посмотрим, что у меня на столе есть. Вот, к примеру, есть такой парень из Москвы, хочет у нас в Орловской области открыть ремесло

- Что за ремесло?

- Ремесленное дело. Как ливенская гармошка, орловский спис. Мне вот нужно встретить его, обсудить. Или вот каток. Новый год – это ко мне. То есть текучие вопросы, их тоже много. Но основная моя работа, к которой я себя отношу, это мониторинг СМИ, интернет пространства на проблемы, которые озвучивают журналисты, гражданские активисты, это для меня в первую очередь важно. Зачастую мы можем не знать физически – где и что происходит, где какие проблемы в районах есть. У меня уже сложилась такая группа, с каждого района, это люди, которые информируют меня. Где-то отключили электричество, воду, все бывает. Мы решаем.

- Получается, что ты такой центр решения проблем, ты всем этим занимаешься, и я не знаю, насколько все это соотносится вообще с той должностью, которая официально у тебя указана. И в то же время не понятно тогда, для чего нужны все остальные руководители департаментов, если все приходится решать тебе.

- Нет-нет, мы все равно вместе взаимодействуем. Я не могу решать за всех. Те обращения, которые направлены губернатору, идут в отдельную категорию, и мы вместе с департаментами взаимодействуем для их рассмотрения. Да, бывает, что я звоню главам районов и спрашиваю: ремонт дороги был? Я там где-то увидел, что плохая дорога. Он мне: все, мы выехали. И фотоотчет сбрасывает. Жаловались вот недавно, что в районе детской площадки не было, а люди просят. Тогда и я прошу, к примеру, бизнесменов, коммерсантов. Мол, скинемся? Они: да, сделаем! И делаем.  

- Я все равно не понимаю. А почему всем этим занимаешься ты, а не профильные чиновники? Они в это время чем занимаются?

- Я думаю, что они тоже, наверное, этим занимаются.

- Но получается, что все на тебе сходится.

- Нет, не на мне. Мы говорим о жалобах в адрес губернатора. Мы не говорим о сайте областного правительства. Часть жалоб туда поступает. Я, кстати, и с дольщиками занимаюсь, они пишут в соцсети. Они видят, что я регулярно мониторю. Я считаю, что первый сигнал, который появляется в интернете, должен быть обработан в течение очень быстрого времени. Проблема дольщиков должна быть всегда на контроле. Они пишут: Сергей, а не подскажете, что там? Я говорю Николаю Васильевичу Злобину сразу, чтобы раз в неделю людей информировал.  

- Так, а почему люди вынуждены обращаться к тебе, а не к профильному чиновнику? Значит, он не дорабатывает? Почему он не делает это, почему до тебя все это доходит или до Клычкова? Что вообще не понятно: почему губернатор должен, грубо говоря, нестись куда-то сломя голову, чтобы кто-то заделал ямку на дороге на Московском шоссе?

- Где-то, возможно, не дорабатываем. Где-то, возможно, люди не верят, что, не достучавшись до высшего руководства, эта проблема может сдвинуться с места. К сожалению, это так. Но губернатор задает темп. Очень серьезный темп. И губернатору не интересен процесс, как мы решаем проблемы. Ему нужно решение этих проблем. Никогда не понимал писем, когда между собой переписываются департаменты.  Ну зачем? Есть проблемы - нужно решать.

- Складывается впечатление, что у тебя какие-то неограниченные полномочия. Но на самом деле, какие у тебя полномочия и не предлагал ли тебе губернатор какую-то более высокую должность?

- Нет, он мне ничего не предлагал. Коллеги, с которыми я работаю, и так знают, что то, что я говорю – это губернаторские поручения. Это не моя прихоть. Поэтому мы должны эти поручения исполнять. Для меня важно, что, получая свои 37 тыс. рублей, я не протираю здесь штаны. Я идейный человек, мне неинтересна зарплата. Иногда я свою зарплату не вижу. Да и скажу честно, иногда и губернатор ее не видит.

- Кстати, раз уж ты коснулся зарплаты. Насколько я знаю, до переезда в Орел, помимо ведения собственного блога, ты работал в коммерческой фирме в Москве и получал больше 100 тысяч рублей в месяц. Сейчас твоя зарплата составляет, как ты сам сказал, 37 тысяч. Скажи, ты этакий альтруист-бессребреник? Как, к примеру, твоя супруга относится к тому, что ты резко пошел на понижение с финансовой точки зрения?

- В Москве у меня выходило более 200 тысяч, если мы берем и премии. Да, я получал достойную заработную плату. Я получал, что немаловажно, дорогие подарки. Безусловно, уходя сюда, когда меня пригласил Андрей Евгеньевич, я понимал, что я потеряю много. Но я такой человек, который зарабатывал хорошие деньги, но по сути никуда их не тратил. И у меня есть определенные сбережения. Тогда я приехал домой, сказал жене, что так, мол, и так, Андрей Евгеньевич зовет поработать…

- И как она отреагировала?

- Ну, она знает наши отношения.

- А почему ты не отказался? Ведь это очень странно, учитывая твое прежнее место работы.

-  Это не странно. Основной момент - я понимал, что иду работать в команде губернатора. Я знал Андрея Евгеньевича как порядочного человека, честного, который всегда в центр своих интересов ставил помощь людям. Мне стало интересно. На какое время я приехал? Мне нравится, я получаю здесь кучу эмоций, оттого что помогаю людям. Да, я потерял зарплату, но я стал смотреть на жизнь чуть иначе. И я знаю, что если уйду отсюда, я найду себе работу, я заработаю себе деньги.

- Пока того, что ты зарабатываешь, тебе хватает?

- Нет, не хватает. Я же говорю, зачастую я свою зарплату даже не вижу. То там помочь людям надо, то там. Но у меня есть сбережения. Более того, у каждого из нас есть друзья, они есть и у меня. И если будет трудно, обращусь за помощью. Это не коррупция. Есть жизненные моменты, когда ты помогаешь людям, и когда они помогают тебе. Но пока я за помощью не обращался.

- Сложно представить, что, например, Иван Залогин возглавил департамент здравоохранения без твоего участия. Или я ошибаюсь? Какие-то еще кандидатуры на работу в правительство области были назначены по твоей рекомендации?

- Ты не ошибаешься, это была моя рекомендация. Действительно, Залогин мне не был другом или товарищем. У нас были определенные недопонимания. Я был блогером, он – руководителем департамента здравоохранения в Белгородской области. Но Залогину удалось, за тот период пока он работал там, кардинально изменить систему здравоохранения, которая стала реально лучше.  Я знаю, что он профессионал. Кстати говоря, Андрей Клычков не сразу обратил на него внимание, он реально искал местного специалиста на должность главы орловского облздрава. Но когда встал вопрос, кто из местных готов возглавить департамент – все согласились с тем, что лучше это будет Иван Залогин.

И еще один момент: в Белгородской области Залогина с поста начальника департамента никто не увольнял. Он сам ушел. К нему никаких претензий никто предъявить не может. Он чистый, не коррупционер, это я знаю точно. В том числе потому, что по своей блогерской деятельности мне приходилось взаимодействовать с силовым блоком. У нас впоследствии получился такой момент. Мы встречаемся с Залогиным в кафе, раннее утро, он заходит и говорит: мне вот неприятно, что вы написали, что бездарный руководитель уходит. Он думал, что я его мочу по какому-то заказу. Он всегда так думал, до последнего. А я ему рассказываю историю, когда я к нему пришел, а он мне: «вот, ты ничего не соображаешь». Но те люди, которые работают в системе здравоохранения в Белгородской области, знают его по одному важному моменту. Залогин сменил практически всех главных врачей в регионе. Когда я стал заниматься антикоррупционным расследованием в системе здравоохранения, связанным с деятельностью Киквадзе, выяснил, что каждый врач был там завязан. Поэтому да, я рекомендовал Залогина, потому что знал, что он справиться.

- Еще кого-нибудь рекомендовал губернатору?

- Иногда губернатор со мной советуется, спрашивает мнение. Я постоянно взаимодействую, нахожусь с кем-то в контакте. Я знаю, кто есть кто. Я знаю, о чем пишут в интернете. Я общаюсь с людьми, которые оперируют фактами.

- У тебя, как у ФСБ, есть папочка на каждого чиновника?

- Нет, папочки нет. Но есть разносторонние мнения, которые складываются во что-то. Но только если есть фактура. А ситуация, когда все жулики и воры – для меня неприемлемая. Когда есть одни лишь голословные утверждения. Я спрашиваю: а почему жулики. Мне говорят: ну вот там про него пишут. А что пишут? Слова? Набор слов. Но никто в это не верит. К тому же Клычков дал всем время показать себя. Я считаю, десять месяцев – это очень много. Да, он не стал махать шашкой и всех увольнять. Кто иначе работать будет? Найти людей очень тяжело. Ведь вы знаете, почему отказался от должности первого вице-губернатора по социальной политике человек, [которому предлагали должность: по данным «ОН», речь о депутате Мосгордумы Викторе Круглякове]…

- Нет, не знаю. Почему?

- Зарплата маленькая…Зарплата.

 

"Белгородские"

 

- Вы с Андреем Клычковым друзья. Эта дружба не мешает работе? То есть я хочу сказать, не принимаются ли губернатором какие-либо решения после каких-нибудь дружеских посиделок, ну, как у обычных людей. А давай, может, вот туда съездим или вот этого на работу возьмем?

- Ни разу такого не было. Во время рабочего процесса я даже не позволяю себе обращаться к нему на «ты». Более того, иногда я от него даже «получаю».

- Можешь вспомнить последний случай?

- Да, он был связан с телеграмм-каналом. Сказал мне: вот что ты не спишь ночью, сидишь там и пишешь. Хотя у нас нет цензуры. Я сам часто понимаю, что бываю не прав…Еще иногда он у меня спрашивает что-то, я составляю для него аналитические справки. Для понимания происходящего. Нужно все знать. Я считаю, что я должен все знать, что происходит вокруг губернатора. Эта моя работа в том числе. И понимание реакции: где, как и что. Открывается новое СМИ, я должен, кто, зачем и почему. Потому что завтра меня губернатор спросит, и я должен доложить.

- Некоторое время назад в СМИ и социальных сетях бурно обсуждалась тема появления на просторах Орловщины белгородских подрядчиков. В частности, подряд на печатание газеты «Орловская правда» выиграла белгородская типография, в то время, как орловская типография «Труд» дышит на ладан. Кроме того, как писали некоторые СМИ, тендер на информатизацию здравоохранения Орловской области был подготовлен так, чтобы победу в нем одержала белгородская фирма. Естественно, у многих появляются ассоциации с тобой и с Залогиным, то есть, так называемыми белгородскими. Есть ли под этим основания и что ты сам можешь сказать об этой ситуации?

- По ситуации с типографией я уже публично высказался. Я не знаю этого человека, который выиграл аукцион. У меня нет с его компанией ничего общего. Признаюсь, мне неприятно слышать, когда начинают говорить, что вот, мол, Белгород [что-то выиграл]. Подождите. У нас есть 44 ФЗ, есть 223 ФЗ. Это открытые торги. И когда эта ситуация начала раскачиваться, я сам о ней написал, журналисты в фейсбуке начали сообщать, что эта компания и к ним обращалась, и по районам ездили. Я считаю, это бизнес. А что касается орловской типографии, то – да, это проблема. Но, конечно, все будет работать и ни о каком закрытии и речи быть не может. Это стратегически важно, чтобы она работала. А насчет тендеров, то здесь есть закон. Если я завтра их прогоню, или, к примеру, попрошу, то это уже факт коррупционной составляющей. Это неправильно.

- Ну хорошо, тогда есть обратная сторона. Тендер на проведение информатизации здравоохранения. Там, как писали СМИ, документация к конкурсу составлена так, чтобы победителем могла стать одна конкретная компания. К слову, белгородская…

- К этому процессу я не имею вообще никакого отношения. А то, что у нас большие проблемы с информатизацией и мы занимаем по этому направлению последнее место в России, все мы прекрасно знаем. Но платформа, о которой мы говорим, это не только Белгород. Я не скрываю, что было привлечение специалистов. Отклоняясь немного от темы. Возьмем архитектуру, градостроительство. У меня есть друзья, они профессионалы. Я их привлекаю сюда на бесплатной основе. Они помогают, создают какую-то схему, те же парки: я говорю, ребят сделайте проект. Это мои друзья, я их просил бесплатно подсказать. Всегда должно быть несколько мнений специалистов, из которых целое складывается. И то же в информационной сфере. Здесь привлекался и Юрий Урсу, глава департамента информационных технологий, привлекались и питерские ребята. Они тоже участвовали в процессе. Создавалась комиссия. Она оценивала, что есть в этой системе информатизации здравоохранения. Какие-то деньги же были освоены.

- Ты имеешь в виду освоенные при предыдущей власти деньги?

- Да, 133 миллиона рублей. Но ничего не работает.

- Подожди. Получается, что проведенные при предыдущей власти 133 миллиона рублей по этой программе сейчас вылились в то, что ничего не работает?..

- Ничего не работает.

- Мда…

- Вот. И поэтому при чем тут Белгород. Да вот вам парк. Белгородские его смотрели, но кто его ремонтирует? Разве белгородская фирма? Нет.

- Так все-таки, я не понял, конкурсная документация готовилась под одну фирму или нет?

- Нет. Это даже УФАС признало, что не под одну фирму.

 

Человек губернатора

 

 - Возвращаясь к Ивану Залогину и ситуации в здравоохранении. В социальных сетях пользователи, уж не знаю, с чьей подачи, активно муссируют такую вещь: вот, мол, во главе облздрава поставили белгородского, и сейчас этот белгородский вместе с Лежневым будут пилить 2 миллиарда, которые на 2019 год выделяются на отрасль. Невесть какие деньги, конечно, особенно учитывая, что предыдущие три года финансирование здравоохранения было куда серьезнее. И тем не менее. Почему люди так реагируют? Если «варяг», значит, затевается что-то недоброе, если сняли главврача, значит, поставят своего. Если поставят своего, значит, будут что-то пилить. Вот такая логическая цепочка получается. Как думаешь, почему так происходит и собираешься ли ты что-нибудь пилить?

- Ну, чтобы пилить – нужно иметь доступ к финансам. Я, к сожалению, или к счастью, этого доступа не имею. И что значит, пилить? Вот сегодня ты пилишь, а завтра ты сядешь в тюрьму. Это факт. Все мы взрослые люди. Я понимаю, что я человек губернатора. И поэтому я не должен даже тени бросать, связанной с коррупцией. Для меня эта тема больная.  В свое время я со своей супругой шесть лет пробегал по больницам. И я презираю тех, кто ворует на медицине. Презираю полностью. Вот полностью.

Какие два миллиарда, вы о чем? Знаете, я был удивлен, когда в «Орловской среде» прочитал, что с мостом «Дружбы» я там…Я каким боком там? Да, у меня есть поручение от губернатора контролировать. Потому что он знает, что я иногда могу жестко объяснить его позицию по этой ситуации. Но я к мосту вообще никакого отношения не имею. Но каким-то образом моя фотография оказалась там. Ну ребят, но как-то нужно же сверять с чем-то. Есть факты? Обоснуйте тогда. Я вообще благодарен именно «Орловским новостям», потому что вы первые подняли тему с этим подрядчиком и его офшорами. Я считаю, это [заключение контракта с этим подрядчиком] риск. И губернатор здесь правильное решение принял: аванс не выдаем. Мы так же обеспокоены, чтобы они не исчезли просто.

- То есть эта фирма появилась в Орле не с подачи губернатора?

- Конечно, нет. Она еще до его приезда в Орёл работала здесь.

- Новый корпус Перинатального центра почему два года стоял, никто не вводил в эксплуатацию?

- Ну, наверное, потому главного врача и убрали, что он два года стоял. Вот недавно СМИ написали о детской больнице…

- Ты имеешь в виду забастовку врачей-анестезиологов?

- Да. В этой ситуации все на самом деле просто, элементарно и открыто. Есть заведующая отделением, Воронина. Пришел новый главный врач. Причем, прошу заметить, кого на эту должность Залогин привел? Белгородца? Нет, пришла Крылова, возглавляла Перинатальный центр, местная. Вот ваш человек, который с вами вместе работал. Ей поставлены четкие задачи. Если вы не в курсе, кредиторка детской областной больницы – свыше 100 млн рублей. Завтра подается иск одним из кредиторов, арестовывают счета, блокируют больницу.

- Ну не Воронина же эту кредиторку сделала.

- Нет. Но что нужно сделать, чтобы кредиторку погасить? Нужно прежде посмотреть на затратную часть. Крылова стала смотреть затратную часть. Вот документы. Сколько зарплата у Ворониной?

(показывает документы)

- 151, 1 тыс. рублей [в месяц]…

- Это ее зарплата. Зарплата заведующей отделением. Говорим: давайте разберемся. Она отвечает: «а у нас была договоренность с главным врачом». Стоп…О какой мы договоренности говорим? Есть постановление правительства, есть распоряжения, приказы департамента по заработной плате.

- Ты хочешь сказать, что заведующая отделением получала зарплату, которая не соответствовала…

- Совершенно верно. У нас есть акт, из которого следует, что в больнице идет перерасход по заработным платам, которая не соответствует ни положению, ничему… Почему она свою реальную зарплату не называет?! Ей сказали, что зарплата будет пересмотрена, потому что такого не может быть: за что вы получаете такие деньги? За что?

Второй вопрос про саму «забастовку». А неужели врач имеет право устроить такой саботаж на основании того, что вы с руководством больницы решаете какие-то свои договоренности. А как же график? Вы операции не делаете.

- А при чем тут Воронина, разве это ее решение?

- Конечно. Это она подговорила. И нужно понимать, что у нас есть за это уголовная ответственность. Нельзя устраивать такие разборки. Нельзя срывать операции. Как это не выйти? И не надо здесь мериться амбициями. Это не то место. Я знаю, что сейчас Варонина написала письмо главному врачу, где обозначила свои требования. Ребят, не надо никаких требований. Есть закон - и все будет по закону!

- Но Воронину поддерживают анестезиологи.

 - Я всегда был за простых врачей. Но когда увидел зарплату заведующей отделением…150 тысяч…блин…

- А сколько должен получать заведующий?

- А тут не надо сколько. Есть оклад, есть коэффициенты, есть положение. Но она конкретно пишет, что «у нас была договоренность». Какие могут быть договоренности! А чем анестезиолог отличается от хирурга? От медсестры, которая возле операционной?

- Сейчас по факту этой ситуации Следственный комитет проводит проверку?

- Не только Следственный комитет, но и департамент здравоохранения и сама больница.

- Воронина работает?

- Да, пока идет проверка работает, ее никто не увольнял. Никто не спорит, что в отделении собраны профессионалы. Но я еще раз повторюсь: есть закон. И если кто-то получает деньги не по закону, то кто-то за это должен и отвечать.

 

"Людей сразу видно"

 

- Предлагаю перейти к вопросам от наших читателей. Давай устроим что-то вроде блиц-опроса. Поехали. За это время, сколько ты работаешь в правительстве области, не возникало желания вернуться в бизнес и блогерство?

- Пока нет.

- Каков твой распорядок дня? Остается ли время на личную жизнь и отдых? Есть выходные?

- Выходных как таковых особо у нас нет.  Даже из СМИ видно, что у губернатора суббота с воскресеньем рабочие дни, выезды в районы. А если губернатор на работе, то и я на работе. Если губернатор дома, значит, и я дома. Я надеялся, что после выборов станет проще – хотя бы выходные будут, - но…

Рабочий день у меня начинается в 7:15, заканчивается в районе 23 часов.

- Если выпадает свободное время, как ты его проводишь?

- Слушаю музыку, читаю интернет, гуляю. Когда у меня было больше времени, у меня сложилась традиция – перед сном всегда гулять. Здесь, в Орле, стараюсь вырваться, но получается меньше.

- Какая любимая музыка?

- Разная. Нравится «Баста», это на самом деле круто. Также мне нравится рок. Иностранный и русский. Люблю Цоя, «Земфиру». Да и попса некоторая нравится.

- Внимание: неожиданный вопрос от читателей. Есть ли в Орловской области местная «фабрика троллей», которая финансируется из бюджета?

- Нет. Нет этих «фабрик» ни как со стороны власти, ни как со стороны оппозиции.

- Я так понимаю, здесь речь идет о людях, которые за деньги пишут какие-то комментарии в интернете?

- Ну, если мы говорим об «ольгинских троллях», где были какие-то методички и так далее, никто не отстаивает власть. Этого нет. У нас есть объективная критики, и мы ее слушаем. А зачем нам «фабрика троллей»? Да, когда мы только пришли в Орловскую область, первые месяца четыре был острый негатив. Я даже не понимал, что происходит. Я понимал только, что есть люди, недовольные предыдущей властью, но мы-то здесь при чем? Спустя четыре месяца, или полгода, все это значительно уменьшилось. Ну что, нормально. Понимаешь, не может быть хорошей власти или плохой. У нее есть и плохая, и хорошая сторона.

Знаешь, я, честно говоря, хотел бы вернуться к одной теме, к местной оппозиции. Иногда я радуюсь, что она такая.

- Какая?

- Картинки нарисовать, что-то в фотошопе подделать, бюллетень спалить возле площади…Даже делать ничего не надо: она сама себя уничтожит в глазах общества.  Почему кто-то должен поддерживать того или иного оппозиционера? Вы боретесь с коррупцией, ну о’кей, а где расследования? Вот где расследования? Вы рисуете карикатуры на губернатора или на Лежнева, но какое это имеет отношение к реальной борьбе с коррупцией? Или Невров. Ну я каждые твои цитаты разобрал. Ты идешь в «Орловскую среду». А что такое «Орловская среда»? Вот скажи мне, Денис?

- Газета.

- Я прошу сейчас указать, что мои высказывания – это мои высказывания. Это мое мнение. Так вот, один человек мне как-то сказал по поводу независимости. Для меня это смешно слышать, что «Орловская среда» это независимая газета, где в каждой статье есть упоминание конечного ее бенефициара, упоминание депутата Рыбакова. Так о какой независимости вы можете говорить, если вы пишете о том, что выгодно именно ему? Вы пишете о том, что орловские чиновники были в Москве, какие-то там яхты, рестораны и так далее. Подождите, я был в этой командировке. Нам гостиницу оплатила Москвы. Вы выкладываете счет какой-то, график. Так вы спросите у нас. Мы не были на корабле, не были в этом ресторане. Но вы это уверено пишете. О какой тогда объективности вообще можно рассуждать? О какой независимости? Ребята, вы рупор депутата, который вас финансирует.

- А работа государственных СМИ в Орловской области тебя устраивает?

- Есть вопросы. Я их озвучиваю. Но никаких серьезных проблем нет.  С «Первым областным» хорошо общаюсь. У нас уже дружеские, человеческие отношения сложились. Без человеческих отношений корабль не тронется.

- У тебя, как ты сам говоришь, есть доступ к губернатору. Кто-нибудь злоупотребляет этим? Были случаи, когда люди через тебя хотели какие-то вопросы решить?

- Да, были.

- И чем это все закончилось?

- Эти люди сразу видны. Это были люди и из бизнеса, и из власти. Да, я могу вносить изменения в график губернатора по согласованию с ним. Но я у людей прошу одно – справку. То есть, чтобы понять, зачем к нему идти. Зачастую это бывают вопросы, которые мы можем решить из без губернатора. Бывает, что человек прикрывается одним, а на самом деле идет за другим. Но не надо так делать. Губернатор у нас открытый, публичный человек. Напишите ему открыто, в социальных сетях, он прочитает: если сочтет нужным, даст поручение разобраться, как он часто и делает. Каждое утро и каждый вечер начинаются и заканчиваются кучей скриншотов, по которым даются поручения. Да и мне поступает много информации. Меня видят рядом с губернатором и посылают мне информацию. Я готовлю аналитические справки.

Вообще, сейчас есть идея у губернатора создать проправительственный фонд для помощи людям. Губернаторский фонд, где бизнес будет участвовать, где будет открытость и так далее.

- Помнится, у бывшего губернатора Кировской области Никиты Белых был губернаторский фонд. У него все закончилось не очень.

- А я приведу в пример фонд губернатора Белгородской области. Область, живущая на фондах. Создается впечатление, что в фондах там денег больше чем в бюджете. И есть реальная помощь и детским домам, и всем остальным. Область не может справиться, только имея один лишь бюджет. Фонд – это помощь людям.

- Вот еще один вопрос от читателей: останется ли Лежнев в Орле, если Клычков уйдет, к примеру, на повышение?

- Уйдет Клычков, уйду и я. Без работы не останусь. И я знаю себе цену.

- Когда Клычков был еще врио губернатора, он говорил, что запретил чиновникам вешать в кабинетах его портреты. Вот у тебя я вижу целых два. Губернатор не ругался?

- Да, я их повесил после выборов. До выборов была установка. Андрей Евгеньевич прошел, увидел, сказал снять. Это факт. Вот выборы пройдут, официально все. Вот тогда вы можете себе…Вот я себе [и повесил].

Я иногда и дарю, есть у меня эксклюзивная фотография интересная. Ничего такого в этом нет.

 


 

Записал Денис Волин