В сентябре орловский театр «Свободное пространство» открывает новый сезон. В его преддверии «Орловские новости» пообщались с художественным руководителем театра Сергеем Пузыревым. Поговорили о премьерах, реальности и иллюзии в театре и жизни, о том, как политическая ситуация влияет и должна ли сказываться на репертуаре, о зрителях и стоит ли ждать фестиваль LUDI в этом сезоне. Что из этого вышло – читайте в нашем интервью. 

- Пожалуй, первый вопрос, который напрашивается: чем порадуете в новом сезоне? Каких премьер ожидать?

- Сезон мы открываем спектаклем «Деревья умирают стоя». Это мелодраматичная трагикомедия…  Семейная история, достаточно смешная, но с непростым сюжетом. Основная тема-  ложь во спасение. Что выбрать – сладкую ложь или жестокую правду,- вопрос, который сопровождает человечество на протяжении всей истории.  Ложь может длиться очень долго, но ведь все равно шила в мешке не утаишь. А может быть, правда, за которую так бьются приверженцы «жестокой реальности»,– это такой же обман, только с большим количеством сторонников? Может быть, правда,- это то, во что ты веришь? Поэтому, она у каждого своя… но скорее всего, - это лукавство и, если найти в себе мужество, мы сможем отличить истину от иллюзии, но разве мы достаточно смелы для этого, но разве мы хотим знать истину? И именно об этом мы хотим поговорить со зрителем.

- Почему именно с этого спектакля решили открыть сезон? На ваш взгляд, эта тема имеет сейчас особую актуальность? 

- Есть темы, которые не теряют своей остроты. Вокруг человека создается много иллюзий. Если 100 лет назад человеку было немного легче контролировать свою действительность, театр, литература, черно-белое кино,- создавали, хоть и большой спектр иллюзий,  но не были так навязчивы, как современное тотальное производство условной реальность. Иллюзии всех мастей, от забавных шуток до преднамеренной лжи увлекаютчеловека в наше время особенно нагло, не позволяя ни на секунду вернуться в реальность. Но… сам человек этого хотел. Реальность в какой-то момент становится слишком страшной или скучной, а человек безвольным и слабым, -выдержать безжалостность реальности почти невозможно. И у большинства людей, нет запроса на реальность. Но ложь рано или поздно проявится нитками, которыми сшита, и тогда обрушившаяся на нас реальность сомнет нас без сомнения. Все это понимают и занимаются лишь тем, что может отложить катастрофу, а именно, производством и поддержанием иллюзий.

К  тому же, человеку свойственно воображать, думаю, именно эта способность отделила нас однажды от природы. Воображение- это и наше спасение и… вероятно, наша погибель. Перспективы создания «Матрицы», как реального заменителя реальности, очевидны и неизбежны. В этом свете пьеса весьма актуальна.

- Что еще мы увидим в новом сезоне? И какой курс вы берете на новый репертуар – будет больше классических историй или же бытовых, простых и понятных зрителю? 

Репертуар у нас будет абсолютно полярный в этом сезоне: от остро-социальных современных пьес вещей до классики «школьной программы». В новом сезоне увидим пьесу «За белым кроликом». Довольно тяжелая история, пока не буду раскрывать сюжет. Будет даже легкомысленная французская комедия в постановке Веры Анненковой. Будет молодежная история, затрагивающая проблему подросткового суицида и наркотиков- «Пять-двадцать пять». Эти проблемы очень остро звучат и довольно болезненны для общества. Здесь важно соблюсти тонкую грань, чтобы не загнать подростков еще глубже в эту проблематику, или наоборот, показаться несведущими в этой теме. Эту пьесу представит Лариса Леменкова. Малая сцена и обсуждение после спектакля, позволят в доверительном диалоге со зрителем попробовать разобраться в проблемах подростков. Алексей Доронин  будет работать с русской классикой, с чем-то из школьной программы. Но, естественно, любой режиссер слышит современность, и будет пытаться говорить через этот материал с современным человеком, поэтому форма, в которой предстанет произведение на сцене, также может быть вполне неожиданной.

- По какому принципу вы выбираете, что нужно показать зрителю сегодня?

- Где-то мы пытаемся слушать, что зритель хочет, а где-то выбираем то, что мы хотим, чтобы звучало, но театр – это зеркало и часто сама реальность обращает наше внимание на те или иные темы.

- А кто ваш зритель сегодня? На какую аудиторию вы нацелены, в том числе, и в новом сезоне? 

- Мы – молодежный театр, в первую очередь. И то, как мы представляем наши спектакли, чаще всего даже классические произведения направлены на зрителя молодого. Так как все-таки театр – это не шоу, хотя элемент развлекательности и присутствует, но все-таки мы хотим говорить на общечеловеческие темы, которые либо существуют сейчас, либо сопровождают человека на протяжении всей истории. А для этого нужно не по верхам скользить, а глубоко копнуть. И мне бы хотелось, чтобы наш зритель был готов к этому,- изведать бездну мысли и испытать безграничность чувств.

Театр на протяжении своей истории осваивал новые средства – и цирк пришел, и балет, и музыка. Сегодня драматический театр стал в каком-то роде синтетическим, где все это существует, и театр увлекся этим, но теперь мы со всем этим инструментом, который освоили, должны идти в глубину. Пьеса «Утиная охота», к примеру, вызывала много вопросов – а нужна ли она зрителю? Оказалось, что нужна. Оказалось, что в многообразии развлекательного контента хочется, чтобы было место, где можно поговорить о человеке, о том, из чего он состоит, для чего он живет. Запрос на такое искусство в обществе существует, и примечательно, что именно у молодежи, потому что молодежь начинает отрицать предыдущее поколение, которое создав культ денег,  и отрицание духовности, обесценило все, что нельзя купить:любовь, честность, дружбу. Есть вещи, которые молодой человек хочет, чтобы они были, но пока непонятно, как это работает, потому что предыдущее поколение все это по большому счету уничтожило.

- А современная политическая ситуация, в том числе специальная военная операция, как-то повлияла на репертуар театра? Увидим ли больше патриотических постановок?

- Когда идет разговор о том, что нужно увеличивать патриотическую тематику в репертуаре, возникает вопрос: а что это за пьесы? Что написано? Мы ведь работаем на готовом материале, мы сами не пишем пьесы. И если говорить о какой-то военной тематике, например, то все, что хорошего написано в драматургии о войне патриотического плана, а не наоборот – это советское послевоенное, а потом стали писать очень спорные вещи. А сейчас… Честно говоря, театр не должен заниматься политикой, ни театр ни люди театра не должны этого делать,- это моё твердое убеждение.

Спектакль не должен быть патриотичным или нет, он должен быть живым и настоящим.  «А зори здесь тихие…» это не о патриотизме, а о Человеке. Если ты Человек, ты не можешь не любить свою Родину, свою мать, своих друзей, не можешь не прийти на помощь, не можешь сбежать, не можешь предать, иначе ты перестаешь быть Человеком! – вот и весь патриотизм,- Человеком нужно быть, Человека обучать и воспитывать мы должны… а об этом драматургии достаточно.

- В последнее время в стране снова растет статистика по коронавирусу. Во многих регионах постепенно возвращаются антиковидные ограничения. Если они вновь распространятся на сферу культуры, театр к этому готов?

- Сначала, когда была вся эта «масочная» история, а ведь когда нас полностью закрыли и запретили играть спектакли – это было уже кульминацией всей этой истории, зрители, да и мы тоже, были недовольны, что придется два-три часа сидеть в маске. Но постепенно люди поняли, что это не такая большая плата за то, чтобы посмотреть хороший спектакль, увидеть на сцене полюбившихся актеров, и наш зритель плавно согласился на подобное неудобство в период пандемии, когда были реально большие цифры. И если такая ситуация будет складываться снова, мы поворчим-поворчим, но все-таки примем и опять в ней поживем. Но если нас закроют, то это будет большая проблема. В прошлом году нам пришлось два раза восстанавливать репертуар. Два месяца мы не играем, и спектакль начинает умирать. Ведь если актер не играл два месяца, ему нужна репетиция и не одна, а еще, хорошо бы с тем режиссером, который спектакль ставил, а у нас более 20спектаклей вечернего репертуара, и их все нужно заново отыграть. Думаю, сейчас уже все в стране поняли, что ограничения будут сопровождать нас какое-то время, но для нас важно, чтобы не было полного запрета.

- В 2020-ом пандемия продиктовала новый формат для вашего театра – спектакли под открытым небом. Насколько зашел этот формат? Будет ли он продолжен? И если да, то будет ли это продолжение все той же саги или же появятся новые персонажи и новые истории?

- На площадке под открытым небом мы зависим от погоды и времени года. Но судя по тому, что мы собираем полный «зал», если так можно выразиться, мест нет и билеты выкупают практически сразу, как только спектакли появляются в афише, отклик есть. И видно, как люди реагируют, когда заканчивается спектакль. И это достаточно необычная форма для театра. Возникает почти кинематографическая подробность – мир настоящий, видно, что это не бутафория, что это не включили свет – это солнце, это ветер. И сама история получилась очень человечная с хорошими вечными вопросами, которые не оставят равнодушными зрителя. Много персонажей и у каждого своя тема, и, так или иначе, для каждого человека в зале, какая-то сюжетная линия откликнется. А это еще и трилогия, и можно посмотреть развитие героев в три разные эпохи, при этом все взаимосвязано, но каждая история сама по себе самостоятельна, и в то же время компактна – раздувать ее нет никакого смысла. А поскольку мы еще зависим от погоды и времени года, мы эту историю в полной мере пока не можем отыграть и удовлетворить потребность зрителя в ней, так как не можем играть столько, сколько есть спроса. А если мы начнем создавать что-то еще на эту площадку, значит, мы заберем время, зрителя и т.д. А в перспективе должен возникнуть какой-то новый замысел, но пока его нет, а может, это будет совершенно не бытовая история, а вполне нереалистичная постановка, а может это будет поэтический театр, ведь поэзия во дворе может тоже звучать, а может быть, это будет еще что-то. Но пока мне бы лично хотелось, чтобы подольше прожили вот эти три спектакля.  

- Фестиваль LUDI. Думаю, многие по нему соскучились, но долгое время он не проводился. Вернется ли фестиваль в ближайшее время? И если да, то в каком формате?

- Первый момент, почему фестиваля не было,  – пандемия, никто никуда не ездил. А второй момент, который сейчас возникает – его вопрос международности, кто к нам приедет, откуда приглашать людей. Третий вопрос – финансирование. Последний фестиваль, который мы проводили, был полностью за наш счет, потому что мы работали в течение сезона, и Марина Викторовна [Теплова, директор театра] старалась отложить на фестиваль. Все предыдущие фестивали мы делали не за свои деньги, нам помогали, потому что театру одному довольно тяжело такой фестиваль потянуть, так как приезжает 10-12 театров, их нужно привезти, накормить, где-то жить и т.д. И финансовая помощь нам бы очень не помешала для наших фестивалей, и для LUDI в первую очередь, так как он международный. А так как мы не работали в пандемию, то и заработка как такового не было. Если по финансам мы вернемся на допандемийный уровень, то мы проведем фестиваль. А запросов на него поступает много, потому что формат камерного спектакля особенный, обычно в него включают все самое сокровенное, чего нельзя поставить на большую сцену, когда можно в интимном формате поговорить со зрителем на какие-то важные темы, и такие спектакли хочется показывать. Это важно для театров, и для нас, и для города это очень престижная история. Пока мало шансов, что в этом сезоне, который начинается, что фестиваль вернется. Либо придется менять формат фестиваля, и делать его внутрироссийским, межрегиональным, но для этого тоже нужна подготовка.

- А какие-то другие фестивали предполагаются?

- Возможно, фестиваль «Крылья Победы» удастся провести. Он имеет патриотическую тематику, и возможно, государство поддержит нас с таким фестивалем , и мы его с удовольствием проведем, потому что проблема общения и контактов [с театральным сообществом] никуда не девается, и возможно, сейчас будет открыто новое дыхание для таких произведений, которые как раз общество требует. 

- Гастроли каких театров можно будет ожидать на сцене «Свободного пространства» в новом сезоне? И куда с гастролями поедет орловская труппа?

- Сначала ожидаем Воронеж с обменными гастролями. Едем в Тамбов по федеральной программе «Большие гастроли». Дальше -  на фестиваль «На родине Владимира Зельдина» в Мичуринск, а потом на фестиваль «Музыкальное сердце театра» в Екатеринбург. 

- А отличается ли зритель «родной» орловский от нового в других городах? 

- Есть зритель фестивальный – это очень театральный зритель, и гастрольный – публика абсолютно разная. Но замечу, что в Орле очень искушенный зритель, мы его избаловали где-то. Наши спектакли намного ярче принимают в других городах. В Орле это уже воспринимают как обычный орловский спектакль. А в других городах они заходят прямо на ура. Но это проблема зрителя в любом городе, когда привыкаешь к своему театру. Человеку всегда кажется, что где-то лучше, а на самом деле просто по-другому.

- Увидим ли мы в грядущем сезоне новые лица? Знаю, что в некоторых постановках задействуете студентов института культуры. Продолжится ли эта традиция? Будут ли открыты новые молодые звезды театра? 

- Пришли двое новых ребят работать в театр – это Иван Беликов и Илья Благовидов. Надеюсь, что они приживутся.

- На сцене театра стали появляться дети. Кто они эти юные дарования?

- Все дети – наши, театральные: Ева Агейкина, Тихон Григорьев, Матвей Иванов, Слава Козлов, Макс Нарышкин, Яра Симонова и Соня Шигапова. Эти дети выросли в нашем кругу, они видят, что делают их родители, они подражают мамам, папам. Для них нет какой-то большой проблемы выйти на сцену. Но пока большая роль со словами, с песнями и танцами только у Ярославы. Она играет маленького роль Маугли в спектакле «Маугли 2092».

- С детьми работать тяжелее, чем с взрослыми состоявшимися актерами?

- Да. По-хорошему, если профессиональный подготовленный актер, то с ним особенно работать не нужно, он сам все делает, ему нужно поставить задачи, организовать вокруг него пространство – костюм, декорации, то есть создать ему мир, рассказать, что он в этом мире должен делать, а он уже сам должен отыграть. А с ребенком иначе. Были моменты, когда становится скучно играть на репетициях: каждый день повторяется одна и та же сцена, и повторить ее нужно одинаково, и ребенок в какой-то момент начинает скисать, ведь ребенку хочется сегодня по-другому чуть-чуть отыграть, что-то новое привнести. И в какой-то мере, с детьми сложнее находить общий язык, ведь они ничем тебе не обязаны, это не актеры, с которыми есть трудовой договор. Дети будут играть роль, только если им нравится.

- Подводя итог нашей беседы, спрошу: есть еще, чем удивлять искушенного зрителя?

- В какой-то момент я для себя понял, что вопрос удивлять надо закрыть вообще, потому что когда это становится одним из путеводных направлений, что мы должны удивлять зрителя, то для театра это становится приговором. Театр – это не цирк, где все строится на удивлении. Театр должен заставить поверить человека, что он попал в другую реальность, а будет это на трех стульях или золотой декорации с живыми лошадьми – неважно. Мы должны перенести зрителя на два часа в другой мир, где все достоверно для него, где он становится иногда богом, который смотрит со стороны, иногда участником – неважно, но он становится соучастником той жизни, которая на сцене возникла. А это уже в прерогативе режиссера, актеров и художников создать этот мир, а из чего – совсем неважно. И может быть, мы когда-нибудь вернемся к бедному театру, минимализму максимальному, и все что будет на сцене – это актер. И это может быть, и актеры могут это делать. Просто иногда хочется сделать красивую картинку, и этим удивляем иногда, но это лишь упаковка, а главное,- это актер и история, которую он рассказывает.

 

Беседовала Елена Торубарова